Шрифт:
— То есть вы его очищаете морозом?
— Правильно мыслишь! Самое простое лить бодягу по железному ломику, вся фигня на нем замерзает, а вниз уже сливается, считай чистый спирт. Вот его и мешаем с водой, затем травок и ягод добавляем. Будем!
— Ага!
Первая кружка хорошо пошла, погашая бурлящий в крови адреналин.
— Вставай, Кеша. Кеша, вставай!
— А?!
Иннокентий открыл глаза и увидел склонившегося над ним незнакомого узкоглазого человека.
— Кеша, вертолет прилетел. Собирайся быстрее.
— Куда, зачем?
— Так ты же вчера хотел увидеть ненецкую свадьбу?
— Чего? — просипел Кеша, пытаясь обнаружить в памяти хоть какие-то воспоминания о событиях вчерашнего вечера и ночи.
Всё тело болело. Васечкин посмотрел на кулаки, осторожно потрогал челюсть, проверил языком зубы.
«Слава Перуну, вчера не дрался. Чего ж тогда? Просто нажрался? Нервы?»
— Так ты летишь?
— А почему бы и нет?
Самолет на материк будет через три дня. Время есть. Гулять по снежным торосам расхотелось. Надо дать радиограмму, что все в порядке и свободен. Делов-то!
— Одевайся! — поторопил его узкоглазый и вышел.
Перед тем, как натянуть на себя «меховые латы», Кеша успел облегчиться, протереть глаза теплой водичкой и наполнить термос кофе. Хотелось принять душ и похмелиться, но он отбросил подальше мысли об этих излишках цивилизованного человека и принялся тщательно облачаться в пахнущую зверем и потом меховую одежду.
В радиорубке Сидоров был на посту и в хорошем настроении, поэтому проблем с отправкой весточки на материк не возникло.
Радист поднял мятую рожу с заметными следами вчерашней вечеринки и поинтересовался:
— Ты где такие песни слышал, Кеша. Слова дашь?
«Врата ада, опять я пел?»
Точно! Пальцы сбиты. Вот незадача, как выпьет, Васечкин тянется к гитаре и поет песни Петрова из будущего. Эх, как-нибудь попадет Кеша из-за своих песенок в лихие неприятности.
— Тебя где носит? Взлетаем!
Вертолет уже раскручивал лопасти, потому фотокор из столицы поспешил за председателем оленеводческого колхоза «Красное Заполярье» Тимофеем Вылко. Иннокентий все никак не мог привыкнуть к тому, что так похожие на азиатов люди носят исконно русские имена. Матерящийся вертолетчик пропихнул Кешу внутрь, тот быстро нашел место среди тюков и ящиков и достал термос.
В вертолете Васечкин летел впервые. Неимоверно шумно, громко и некомфортно. Как ни странно, но после пары глотков кофе его склонило в сон. Очнулся он после посадки. Винты еще вращались, но кто-то уже подтаскивал груз к распахнутой двери. Кеша сидел на проходе и чтобы не мешать разгрузке, подключился к работе. После сна в неудобной позе тело слегка затекло, так что перетаскивание тюков и ящиков оказалось неплохой разминкой. Кеша заметил, как одобрительно посмотрели на него члены экипажа и с удвоенным азартом принялся в одиночку выкидывать из салона пятидесятикилограммовые мешки, которые тут же подхватывали пара местных мужичков. Они с уважением переглядывались и одобрительно покрякивали, когда Кеша выбрасывал очередной тяжелый груз словно небольшой пакетик.
«Так-то, знай наших!»
Расставленные в каком-то хаотическом порядке чумы, поселком или деревней назвать было сложно. Казалось, что каждый хозяин выбирал место для установки временного жилища по принципу «мне здесь хочется», вот и получилось такое нагромождение. В стороне стояли оленьи упряжки и снегоходы. И непонятно чего было больше.
На стойбище готовились к празднику, и это было заметно по суетящимся женщинам, снующим туда-сюда детям и стоящим в стороне с умным видом взрослых мужчин в меховых малицах. Все щурились от солнца, или это у них всегда такое выражение лица? В этом кажущемся хаосе чувствовалась общая слаженность и мощная движущая сила. Пахло дымом, жареным мясом и свежей выпечкой.
К Кеше подошел заботливый Вылко и повел его в большой чум, где у очага суетились молодые женщины. Пахло вареным мясом, соленой рыбой и протухшим жиром.
Вылко указал Кеше на выгороженное занавеской место в чуме.
— Располагайся здесь.
Иннокентий, ловя на себе любопытные взгляды, положил свои вещи, снял верхнюю одежду и ему тут же сунули в руки миску с густым, наваристым бульоном.
— Угощайся! До вечера еще далеко.
Бульон на его вкус был пресноватым, не хватало привычных специй, но сытным. Молоденькая ненка поднесла ему кружку с чаем, в котором плавал жир, и деревянную подставку с выложенными на ней «вкусностями» — рыба сушеная, соленая и вездесущая строганина.
Кеша такое ещё не пробовал, но в знак благодарности немного отхлебнул.
«А ничего!»
Только выпил кружку, как, ему тут же налили вторую. Третья шла уже тяжело.
— Паря, ты, как напьёшься, кружку переверни. А то наливать будут бесконечно, — раздался тихий девичий шепот.
С трудом осилив третью порцию чая Васечкин так быстро перевернул кружку, что девушки прыснули.
После такого пиршества ему больше всего хотелось закрыть глаза и вздремнуть, но пора и честь знать. В конце концов, он приехал сюда работать! Одевшись и достав технику, приезжий фотокор вывалился наружу. А там уже вовсю шла движуха. Взрослые с важным видом стояли отдельно, а молодежь затеяла какие-то непонятные игры. Такие кадры точно пригодятся! Оленьи повозки были запряжены в импровизированный поезд, а молодежь с гиканьем и уханьем пыталась запрыгнуть на него и удержаться. Дальше дюжие молодцы перетягивали палки, кидали в мишени топорики, прыгали через нарты, метали арканы. В стороне стоял жених и одетая только в синее невеста. Почему-то они были очень серьёзными.