— Я не ребенок, — пробормотал Келсон заплетающимся языком. — Наверное, я опять посплю.

— Прости, но я не могу тебе позволить это сделать, — ответил Дугал. — Ты был без сознания, Келсон, и я не знаю, сколько времени, и у тебя сотрясение.

Не представляю, насколько серьезное, но мне хотелось бы, чтобы ты какое-то время постарался не заснуть. Ты был практически в состоянии комы.

Келсон моргнул, в его серых глазах появилось какое-то странное выражение.

— В коме?

— В коме, без сознания, — ответил Дугал, внезапно забеспокоившись. — Келсон, с тобой все в порядке? — Он замолчал на мгновение. — Ты помнишь, что случилось?

Келсон с трудом сглотнул и покачал головой, от этого движения его лицо исказила гримаса.

— У меня.., есть чувство, что я должен знать.., о чем ты говоришь, но я…

Внезапно он побелел, а затем одной рукой ухватился за рубашку Дугала, причем с такой силой, словно от этого зависела его жизнь.

— Боже праведный, все плывет… Я не могу дышать! А моя голова…

Уже когда Келсон произносил последнюю фразу, Дугал догадался о причине и отправил ментальный импульс во флягу, которую все еще держал в руке, а затем со злостью отшвырнул на камни.

Как он этого не заметил? Во фляге была мераша — не такой концентрации, как они пили, когда с ними сидел Арилан, но достаточно высокой — и что-то еще. Он не знал остальных добавок, но они, казалось, душили Келсона. Мераша уже стирала то, что оставалось от защит Келсона после травмы головы, а его дыхание…

В отчаянии Дугал резким движение посадил Келсона, вставил два пальца ему в горло и безжалостно держал, пока Келсона рвало, и он не исторг из себя все, что только что выпил. Келсон укусил пальцы Дугала. В то же время Дугал направил все свои оставшиеся силы сквозь уже наполовину разрушившиеся щиты Келсона и взял под контроль дыхательный центр, заставляя короля продолжать дышать.

Дугал не представлял, достаточно ли этого: ведь какая-то часть яда уже попала в организм Келсона, хотя, надо надеяться, не в смертельной концентрации. Последствия еще должны проявиться. Если получив дозу мераши, можно отоспаться, предварительно зная, какой будешь испытывать дискомфорт — хотя как Келсон перенесет ее с травмой головы? — Дугал понятия не имел, какие последствия может Дать другое вещество или несколько веществ, добавленные в вино. Может, он даже поступил не правильно, вызвав у Келсона рвоту, но при сложившихся обстоятельствах он ничего другого предложить не мог.

Так что, черпая силы непонятно откуда, Дугал потащил Келсона, слабо хватающего ртом воздух, назад к краю воды и стал рукой заливать воду ему в рот, используя физическую силу, свои навыки военно-полевого хирурга, а также силы Дерини, чтобы заставить короля проглотить воду, а затем повторил процесс, вставив два пальца ему в рот. Он повторял это снова и снова, каждый раз заставляя короля выпивать все большее количество воды. Келсон сопротивлялся все слабее. Наконец Дугал почувствовал, что дальнейшие повторения только еще больше ослабят его пациента и процедуры дадут меньше пользы, чем заберут сил.

Дугал плакал, прижимая Келсона к груди, сам стараясь привести свое дыхание в норму. Но Келсон дышал гораздо тяжелее, причем его дыхание могло вообще прекратится, если Дугал хоть на немного ослабит контроль. Часть разума Дугала поддерживала дыхание Келсона и помогала ему по возможности избежать разрушения от мераши — что достигалось только одной целеустремленностью. Одновременно Дугал пытался найти другие менее очевидные сбои, которые он мог пропустить, придя в ужас от случившегося и разбираясь с необходимостью срочно вывести отравленное вино из организма Келсона. Но, казалось, больше никаких сбоев нет.

Оставалось только сотрясения мозга, которое не промоешь водой. Поскольку они опять сидели у воды, все, что могло на них обсохнуть, снова промокло. Дугал осторожно промыл рану над левым ухом Келсона. Надо уж выяснить самое худшее.

Но тут его ждала первая удача с тех пор, как Дугал сам открыл глаза в этом Богом забытом месте.

Рана оказалась неглубокой, а череп — незадетым. Большая часть свернувшейся крови легко смылась, и открылся синяк с царапиной и шишкой, над которым, используя свои ментальные силы, он обнаружил вмятину, которую уже нащупывал раньше. Она не была такой глубокой, как он опасался вначале, хотя и серьезной травмой. Потому что если мозг Келсона задет внутри черепа… Ведь на черепе снаружи образовалась большая шишка…

Дугал не хотел об этом думать. Позднее, если не будет никакого другого выбора, он может попытаться, используя свои силы, осторожно приподнять вдавленную кость и поставить на место. Но ему доводилось видеть слишком много травм головы, полученных в битвах, чтобы не знать, как опасно заниматься ими. Дугал мечтал, чтобы у него был целительский талант его отца, но, к сожалению, он не нашел и следа такого благословения, обнаружив другие способности. Он даже подумал о том, чтобы связаться с отцом, таким же образом, как прошлым летом связывался с Келсоном после той ужасной битвы при Дорне, но понимал: такая попытка бессмысленна — он один, ему никто не поможет, и Ремут находится слишком далеко.