— Возможно, нам, и правда, лучше подождать, — сказал Дункан. — Не уверен, что мои прикосновения будут такими легкими, если учитывать мое теперешнее состояние.

— Нет, ему пора учиться этому, — твердо ответил Арилан. — И я хочу, чтобы вы могли работать вдвоем, на тот случай, если тебе по возвращении потребуется его помощь. Джон, покажи ему расположение соборного комплекса. Это весьма специфическая тема и не опасная, а Дункану знание пойдет на пользу.

Все еще дрожа, Нивард сделал глубокий вдох, а затем выдохнул, как его учили, входя в легкий транс, перед тем как Дункан успел возразить. Дункан почувствовал, как очищается поверхность защит молодого человека и, повинуясь импульсу, поднял свободную руку, чтобы слегка дотронуться кончиками пальцев до век священника. Дополнительный физический контакт, вкупе с тем, что юноше не требовалось больше смотреть на Дункана, послужили во благо, и Нивард снял свои защиты. Дрожание прекратилось по мере того, как он показывал Дункану все, что велел Арилан, робко предлагая проникнуть поглубже, когда ненавязчивое касание не вызвало у него неприятных ощущений.

Дункан мгновенно воспринял всю передаваемую информацию, впитывая ее без колебаний, а затем, с позволения Ниварда, проследовал дальше. Для Ниварда контакт с легендарным Дунканом Маклайном оказался не таким пугающим, как он предполагал.

Дункан не шарил в его сознании наобум, а следовал туда, куда позволял проникнуть Нивард, обретающий все большую уверенность. Когда Дункан вернулся к действительности, чуть позже Ниварда, и убрал руку с лица молодого человека, также отпустив его ладонь, на него внимательно посмотрел Арилан.

На лице Ниварда сияла улыбка.

— Ну что, неплохо получилось? — спросил Арилан. — Подозреваю, во время контакта ты увидел гораздо большее, чем план собора, но, как я понимаю, ни у кого нет никаких возражений.

Дункан покачал головой.

— Хочу поблагодарить твоего ученика, Денис. Отче, мы должны еще разок это попробовать, когда я не буду таким усталым. А теперь, я думаю, мне следует трогаться в путь, если вы не возражаете. Мне нужна хорошая лошадь, указания для станций, где меняют лошадей, а также еда на день пути. Мне хотелось бы завтра в это же время быть в Короте.

— Чтобы вернуться сюда с герцогом Алариком? — выдохнул Нивард.

— Да. Можешь ли ты оказаться в том месте, откуда меня сегодня проводишь, через два дня и провести нас в эту часовню так, чтобы нас никто не узнал?

— Да, ваше преосвященство, конечно.

— На этом, — заметил Арилан, становясь внутрь круглого мозаичного рисунка за их спинами, — я прощаюсь с вами обоими и отправляюсь заниматься своими делами. Отец Нивард, если кто-то спросит, меня здесь не было, и ты не слышал новость, которую принес Дункан.

— Да, ваше преосвященство.

Услышав эти слова, Арилан исчез, и в часовне осталось только два человека. Полчаса спустя Дункан уже сидел на спине крепкой лошадки, привычной к горным переходам; с собой у него была также сумка с едой, которой хватит, чтобы спуститься с гор и пересечь долину до Корота. Дункан уехал, а молодой священник остался размышлять обо всем, что с ним произошло. Его глаза светились от счастья.

В столицу владений Аларика Моргана, Корот, расположенную в дне быстрой езды на юго-восток от Дхассы, печальная новость, которую ехал сообщить Дункан Маклайн, еще не дошла. Сюда еще даже не пришла весть о кончине Тирцеля, потому что посыльный, отправленный Дунканом в начале недели, только сейчас сходил с корабля, вставшего на якорь в Коротском заливе. Посыльный считал, что ему повезло, вообще, добраться до цели: на море свирепствовали весенние штормы. Монах в зеленом одеянии каноника собора святого Георгия благодарил Бога за то, что погода, которая в Короте всю последнюю неделю была не лучше, в день его прибытия разъяснилась — первый день не шел дождь, ливший целый месяц.

Отдыхая в Коротском замке, прибывший неделю назад герцог Корвинский не имел ни малейшего представления о том, что к нему спешат посланцы — и только что высадившийся в гавани, и меняющий лошадей на пути из Дхассы. На самом деле в эти минуты события, происходящие в мире за стенами замка, его мало волновали. С Коротского залива дул холодный ветер, завывая под крышей и посвистывая за окнами, но в комнате, где у очага сидел Морган, было уютно и тепло.

По крайней мере, физически. Огонь весело играл в камине узкой комнаты, а жаровня на углях согревала его ноги в сапогах, на небольшом табурете. На улице сегодня рано утром, когда герцог выходил на свежий воздух, было морозно. Тогда Морган радовался, что он не зря надел подбитый мехом плащ, хотя накидка и не могла заменить сладкое тепло жены, которую он оставил в огромной кровати под балдахином.

Но обычное приятное времяпровождение в ближайшие часы было маловероятно, даже если бы от него не требовалось исполнения обязанностей герцога. Риченда сейчас находилась в сильном возбуждении. За время его отсутствия накопилось много дел, с которыми он теперь и пытался разобраться. Более того, в замке, в герцогском зале, вскоре должна была собраться выездная сессия суда присяжных, и ему следовало к ней подготовиться. Это было нудным занятием, и оно не делалось приятнее от плохого настроения жены. Риченда ходила взад и вперед перед его столом и пыталась с ним спорить.