— Какой тон мне избрать? Уверенный? Воинственный?

Арилан покачал головой.

— Нет, слегка растерянный, но покорный, как будто вас втягивают в это против воли. Он не должен понять, что мы связались с Советом и разоблачили его маленькую хитрость. — На лице Арилана появилась озорная усмешка. — Пусть это звучит жалко, немного испуганно. Вот будет зрелище, когда настоящий Совет явится судить поединок!

Ночное небо было все усыпано звездами, когда Арилан бросил на него взгляд, отдернув полог королевской палатки. Вокруг него шумел, отходя ко сну, лагерь. И может быть, он слышит этот шум последний раз. Испуганные чем-то лошади рвали поводья и ржали, воины расхаживали по лагерю, громко разговаривая между собой.

Площадка перед королевской палаткой была освещена множеством факелов, которые мерцали мутно-оранжевым светом, но не затмевали сияние бесчисленных звезд. Арилану подумалось, что никогда он не видел такого ясного летнего звездного неба. Может быть, и не увидит.

За его спиной раздались шаги — шаги человека, обутого в кожаные сапоги; к епископу подошел Келсон и тоже, закинув голову, посмотрел на звезды. На плечах его был солдатский плащ. Молодой король молчал, тоже зачарованный обаянием летней ночи.

— Аларик с Дунканом идут? — спросил он наконец.

— Да, я послал за ними, — ответил Арилан.

Келсон вздохнул и, сложив руки на груди, с грустью посмотрел на кольцо факелов и освещенных ими солдат охраны.

— Короткая будет ночь. Нам нужно быть наготове еще до рассвета, на случай, если Венцит выкинет что-нибудь. Посыльный, который отвез наше письмо, сказал, что вид у него был вовсе не довольный.

— Мы будем готовы, — успокоил Арилан. — А когда взойдет солнце, Венцита самого ожидают кое-какие неожиданности…

Он замолчал, заметив, что кто-то приближается в темноте. К палатке в сопровождении гвардейцев шли Морган и Дункан; подойдя к Келсону и Арилану, они отвесили краткий поклон.

— Что-нибудь случилось, Келсон? — спросил Морган.

Келсон покачал головой.

— Нет, я, наверное, просто нервничаю. Хочу вот подняться на холм и посмотреть еще раз на лагерь Венцита. Не доверяю я ему.

— И хорошо делаете, — пробормотал Дункан.

Морган, шевельнув бровью, заглянул в шатер.

— Как Дерри? — спросил он, пропустив замечание Дункана мимо ушей.

Келсон заметил взгляд Моргана и отошел от входа в палатку.

— Последний раз, когда я подходил, он мирно спал. Идемте. Я хочу подняться на холм. С ним ничего не случится.

— Я сейчас догоню вас, только взгляну, как он там.

Когда остальные исчезли в ночи, Морган вошел в шатер. У королевского ложа горела одна загражденная от ветра ширмой свеча, и при ее свете и пламени походного очага Морган увидел фигуру человека, спящего на меховой подстилке на другом краю палатки. Он встал на колени, откинул укрывавший Дерри мех и повернул того лицом к себе. Глаза юноши были закрыты, но видно было, что его мучают кошмары. Он на мгновение скорчился и прикрыл лицо рукой, потом опять расслабился и погрузился в глубокий сон. Вдруг Моргану почудилось, что Дерри прошептал: «Брэн!», но он не был в этом уверен. Аларик нахмурился, затем легким движением коснулся лба Дерри, но понять, что творится в его измученной душе, это беглое прикосновение не помогло. Во всяком случае, теперь его не будут терзать кошмары, и может быть, он поспит спокойно.

Морган и хотел бы забыть, что он видел, чтобы спокойно вернуться к своим делам, — но не мог. Без сомнения, Дерри не в себе, на него еще действуют какие-то чары; а то, что он назвал имя Брэна Кориса, — это совсем плохо, с какой стороны ни взгляни. Конечно, Дерри пережил много страданий — да каких! — мало ли что может ему сниться.

Но почему он так долго не приходит в себя? Что кроется за теми словами, произнесенными им в горячке бреда? Неужели наведенные Венцитом чары все еще довлеют над ним?

Морган на всякий случай поставил у входа еще одного часового и отправился в ночь. Ему вдруг захотелось просто пройтись, чтобы успокоиться, развеять печальные мысли. Аларик и сам не заметил, как забрел в ставку епископа Кардиеля… Или что-то заставило его сейчас искать Риченду?

Все еще удивляясь тому, что пришел именно сюда, Морган миновал пост охраны и направился к ее палатке. Он знал, что после случившегося той ночью больше не должен бывать здесь, но, может быть, она вдруг прольет какой-то свет на поступок своего мужа? Морган старательно придумывал себе оправдание.

Он остановился на освещенной факелами площадке перед палаткой Риченды, поприветствовал охранника, потом осторожно отдернул полог. В этой половине палатки никого не было, но из-за ширмы доносился женский голос, напевающий колыбельную: