В Саранпауле утром температура опускается ниже двадцати пяти – тридцати. В шесть вечера здесь, на Манье, градусник показывает минус тридцать три. Судя по записи, вышла в ночь с четырнадцатого на пятнадцатое декабря. Дошла до избы часов за восемнадцать – с села, что на равнине, до гор Урала. Шла на лыжах в мороз за тридцать! В развалившейся геологоразведывательной экспедиции беспробудные коллективные пьянки начинались за недели до новогодних праздников и длились до февраля включительно. Останавливались «праздновать» сотрудники на краткосрочный таймаут, далее шёл запой уже в направлении к 23-февраля, плавно переходящий с опохмелками в Женский праздник 8-ое Марта и так далее по цепочке. Так что, находится дома, – что в аду вариться заживо.

Мороз крепчает. Сегодня – минус тридцать девять и пять, почти сорок! Пыталась ходить до реки. Не сразу отважилась, да не сидеть же в избе! – На ходу и то мёрзну. Останавливаться нельзя ни на секунду. Серка мёрзнет сильнее меня. Он не оброс шерстью, лапы без подшёрстка. Если иду медленно, то стоит на лыжне, ждёт меня и крупно дрожит, прося, умоляя глазами, вернуться быстрее в тепло избы или, – быстрее шевелить ногами. Как пришла в угодья, – утеплила зимовье снегом: сгребла с округи в заваленки. Только снега ещё мало. Сразу заметно потеплело. – Чем больше снега подгребёшь, тем экономнее и расход дров. Снег хорошо отепляет стены. Ночью редко топлю. На заготовку дров топориком уходит ежедневно более часа светового времени. Солнца практически не видать. Иногда вижу неяркий диск над рекой – лишь на широкой долине. Стоит низко – ниже верхушек кедров. Выше леса не поднимается. В хвойном урмане и в полдень постоянно царит сумрак. Сейчас самый короткий день, и самая продолжительная ночь. Она именуется «Полночь года» или, – «Полярная ночь».

Утром мороз минус тридцать шесть. Поддувает сегодня лёгкий ветерок . Вечером потеплело с сорока до минус тридцати четырёх. И поднялся ветер. После сорока минусов потепление на шесть градусов воспринимается телом, как оттепель.

Утром уже минус тридцать два, но с ветром. Завтра выхожу домой в село. Снег в лесу заметно осел. Свободно прошла по лесу без лыж – по насту, и тот держит! Далеко от избы не отходила – очень холодно! Завтра – 19-ое декабря – Зимний Никола. Никола Угодник – Архангел, покровитель путешественников, странников, бабушкин особо почитаемый святой. Бабушка Женя о нём постоянно упоминала, только тогда я, пионерка, не слушала. И чем отличается Бог от Креста, Христа, молодёжь не знала. Надеюсь, Никола убережёт в пути, – поможет дойти без ненужных приключений.

Ветерок, сегодня, хоть и лёгкий, но в мороз не уютен. Домой огромного желания идти нет, – там новогодние попойки. Прихожу с леса обычно взаполночь, а на кухне – очередные друганЫ восседают с рюмкой водки, с рыбкой и мясцом таёжным, что таскаем, добываем с Серкой. Мужичьё, сидя в тепле, рассуждают об охоте, рыбалке, бабах, литературе, проектах… – И… – Бог с ними!.. – У меня свой путь и свои земные тропы, с ними наши дорожки разбежались в разных направлениях…

Закат в заснеженном западносибирском болотном редколесье. Невысокие болотные сосны и… – снег, снег, снег.... На закате мороз крепчает. Чистое небо в ночь высветит звёздным мерцающим шатром, озарится всполохами качающихся занавесей северного сияния. А, пока… – нежность розового, синего, фиолетового, коричневого… – белый снег потерял снежную белизну, приобрёл иную палитру – вечернюю.

Дневниковая запись. Январь 2003. В тайге Приполярного Урала.

«Из лесных своих соседей

Вызываю дух медведя…

Ой, тайга, моя тайга,

Помоги мне от врага!» – Слова песни шамана.

Крайний Север Западной Сибири. Второй месяц стоят рождественские морозы, плавно переходящие в крещенские – трескучие! Температура держится стабильно ниже тридцати пяти градусов по Цельсию. Сегодня утром на нашем термометре, в огороде, – минус тридцать шесть! Вышла из села в четыре часа утра, пока все спали. С вечера вчера чуть вздремнула. Встала в три ночи. Выпила кружку чая. Рюкзак собрала вчера, чтобы никого не будить. Тихо оделась в зимнее – полевое. Пока одевалась, проснулась лишь только кошка Муська. Она, сонно щурясь, сидела в прихожке, – провожала.

Стараясь не топать, спустилась по деревянной лестнице подъезда. Привязала парашютной стропой рюкзак и лыжи к детским саночкам, неприметно вышла на объездную дорогу. Обошла вкруг село. Дорога – безлюдна, люди спят, машин нет, что радует. Мне не нужны лишние недобрые разговоры – сплетни. – И так все кости перемыты дО блеску. Самое лучшее перед непростой дорогой – ни с кем не встречаться, ни с кем не объясняться, никого не видеть и не слышать. Ровно так поступают все умелые таёжники. – Чем меньше болтовни в селе, тем спокойнее и удачливее путь. Покидая дом, ничего не говоришь своим, только – когда, примерно, ждать. – Ни «до свидания», ни прощания! Словно ничего и не происходит. Эдак само собой получается, и легче всеми воспринимается и уход, и приход таёжника.

Конец ознакомительного фрагмента.