И действительно, ночью пришли какие-то военные в гражданском, устроили Мамаду и Секу в гостиницу, а сами уехали на их грузовике. В четыре часа утра они вернулись на том же грузовике, но уже доверху загруженном. Груз был тщательно упакован. Военные разбудили Мамаду и Секу. Один офицер сел в кабину рядом с Мамаду, другой устроился рядом с Секу в кузове, на тщательно упакованном багаже. Пункт назначения - граница Кот-д- Ивуара и Либерии. Доехав до границы, они остановились, и из леса к ним тут же вышли герильерос (герильерос - это те, кто ведет герилью, партизанскую войну). Один из партизан сел за руль вместо Мамаду, двое других влезли в кузов. И уехали вместе с офицерами, а Секу и Мамаду велели подождать неподалеку, на заросшем кустарником участке земли.

Хозяин участка был развеселый пьяница. Он громко хохотал, хлопал гостей по плечам и время от времени звучно пукал. Пока он дурачился, из леса выскочили четверо в капюшонах с прорезями для глаз (на самом деле это не капюшоны, а вязаные шапочки, но так почему-то принято говорить). Под угрозой оружия они забрали с собой Секу и Мамаду. Уходя, они сказали хозяину, дрожавшему как лист:

– Мы берем их в заложники. Вернем, если правительство Буркина-Фасо заплатит пять миллионов африканских франков. Ждать выкупа будем пять дней и ни днем больше. Не заплатите в срок - принесем вам головы заложников на вилах. Понятно?

– Да, - ответил хозяин, стуча зубами.

Секу и Мамаду с завязанными глазами увели в лес, потом они очутились перед маленькой соломенной хижиной, где их привязали к кольям. Первые три дня их стерегли трое - и не спускали с них глаз. На четвертый день остался только один, и ему вздумалось поспать. Секу и Мамаду удалось отвязаться, и они убежали в лес. Секу из леса выскочил на дорогу. Дорога была прямая. Он пошел по этой дороге, не глядя ни вправо, ни влево. Дорога привела его в деревню, где был лагерь маленьких солдат. Он попросил отвести его к начальнику: "Я Секу Уэдраого, - сказал он, - я хочу стать маленьким солдатом".

Как Секу заработал прозвище Страшила - это уже другая, очень длинная история. Мне неохота ее рассказывать, потому что я не обязан, но тогда мне было грустно, очень грустно. Глядя, как Секу лежит мертвый, прошитый автоматной очередью, я плакал горькими слезами. А эти шарлатаны, заклинатели фетишей, еще выдумывают, будто все случилось из-за какого-то козленка. Фафоро (клянусь папиным срамом)!

Рядом с убитым Секу лежал Пантера Соссо.

Пантера Соссо - это был мальчик из города Салала в Либерии. У него были папа и мама. Папа был сторожем и подручным в лавке у одного ливанца, он выполнял там всякую работу, а главное, пил много пальмового вина и много виски. Каждый вечер он приходил домой совсем пьяный. Настолько пьяный, что не мог отличить сына от жены. Он выл, как шакал, разносил все вдребезги, а главное, избивал жену и единственного сына. Каждый вечер, когда солнце только начинало клониться к закату, Соссо и его мать уже дрожали от страха, потому что скоро должен был вернуться глава семьи, как обычно пьяный, пьяный настолько, что не смог бы отличить буйвола от козы. И тут им придется круто.

Однажды вечером, еще издалека услышав его пение, громкий смех и богохульство (богохульство - это грубая брань), Соссо и его мать подумали о том, что их ждет, и спрятались в углу кухни. Когда он вернулся и не обнаружил ни жены, ни сына, то рассвирепел еще больше обычного и стал крушить и ломать все в доме. Мать Соссо, дрожа и плача, вылезла из укрытия, чтобы остановить этот разгром. Папа швырнул в маму котелком, и у мамы пошла кровь. Соссо заплакал, схватил кухонный нож и воткнул его в отца, который завыл, как гиена, и умер.

Теперь Соссо-отцеубийце (так называют человека, который убил своего отца) не оставалось ничего другого, как пойти в маленькие солдаты.

Если у тебя нет ни отца, ни матери, ни брата, ни сестры, ни тети, ни дяди, если у тебя никого и ничего нет, то самое лучшее для тебя - это стать маленьким солдатом. Маленький солдат - единственно возможная участь для тех, кому больше нечего делать на земле и на небе у Аллаха.

Как Соссо заработал прозвище Пантера - это уже другая и очень длинная история. Мне неохота ее рассказывать, потому что я не обязан, но тогда мне было грустно, очень грустно. Глядя, как Соссо лежит мертвый, прошитый автоматной очередью, я плакал горькими слезами. А когда я думал об этих врунах, заклинателях фетишей, об их бредовых выдумках, будто все случилось из-за того, что мы не вовремя съели козленка, я еще больше ярился. Фафоро!

Мы похоронили их в одной общей могиле. Закопали, а потом дали несколько очередей из "калашей". На фронте не бывает пышных похорон.

Оника с готовностью поверила в глупые выдумки заклинателей, будто трое наших погибли из-за того, что мы не вовремя съели козленка. Надо было заново наделить силой наши фетиши, фетиши маленьких солдат. Заклинание фетишей должно происходить на берегу ручья, и нужно было определить, какого именно, но это оказалось делом нелегким. Стоило одному из григрименов выбрать ручей, как другой тут же отвергал его выбор. Григримен-язычник и григримен-мусульманин никак не могли договориться, пока не вмешалась Оника и не припугнула обоих.

Оника с сыном и невестками расположилась на берегу ручья, другие начальники устроились рядом. Привели маленьких солдат, всех, сколько было, человек тридцать. Я, как и некоторые мои товарищи, не очень-то верил в глупые выдумки григрименов, и во время церемонии мы не переставали исподтишка смеяться. Нас выстроили в шеренгу (исподтишка - значит тайком, так написано в "Ларуссе"). Потом все мы по очереди должны были прочесть короткую молитву:

Духи предков, духи всех моих предков,

Духи воды, духи леса, духи горы,