– Еще кое-что, – добавил я. – Вероятно, с минуты на минуту прибудут журналисты. Не разговаривайте с ними. Я серьезно. Любая информация, даже та, что кажется совершенно несущественной, переданная журналистам, может пустить под откос все расследование. Мы оставим вам наши визитные карточки на тот случай, если вы вдруг вспомните что-то, о чем нам следовало бы знать. Вопросы есть?

– А чего, если они нам… ну, типа, миллион предложат? – поинтересовался “художник”.

От сарая с археологическими находками я ожидал большего. Хотя Марк и сказал, что все ценное они сразу вывозят, воображение тем не менее рисовало мне золотые чаши, скелеты и пиастры. Вместо этого там стояли два стула и стол, застеленный бумагой для рисования, а само помещение было буквально забито осколками посуды, упакованными в полиэтиленовые пакеты и сложенными на самодельные металлические этажерки.

– Наши находки. – Хант обвел рукой этажерки. – Думаю… Хотя нет, лучше как-нибудь в другой раз. У нас есть очень интересные древние монеты и крючки для одежды.

– Мы с удовольствием посмотрим на них, доктор Хант, но не сейчас, – сказал я. – А пока дайте нам, пожалуйста, десять минут и пришлите сюда Дэмьена Доннелли, хорошо?

– Дэмьен, да. – Хант кивнул и вышел из вагончика.

Кэсси прикрыла за ним дверь.

– Господи, – сказал я, – неужто он способен руководить раскопками?

Я принялся убирать со стола рисунки – сделанные под разным углом карандашные наброски старой монеты. Сама монета, сильно погнутая с одного края и темная от въевшейся в нее земли, лежала в прозрачном пакете посреди стола. Ее я переложил на канцелярский шкафчик.

– Способен, но благодаря таким, как Марк, – ответила Кэсси. – Он-то очень организованный. Так чего там с той заколкой?

Я выровнял сложенные стопкой рисунки.

– Мне кажется, похожая заколка была на Джейми Роуэн.

– А-а. Я так и предполагала. Это в материалах дела есть или ты помнишь?

– А какая разница? – Прозвучало грубее, чем я рассчитывал.

– Если есть связь, то скрывать ее нельзя, – рассудительно ответила Кэсси. – Например, мы попросим Софи сравнить пробы с образцами, взятыми в восемьдесят четвертом году, и нам придется обосновать почему. Объяснить будет намного проще, если в деле упоминается заколка.

– Почти уверен, что упоминается, – сказал я.

Стол покачнулся. Кэсси взяла чистый листок бумаги, сложила его и подсунула под ножку стола.

– Я вечером проверю. Подожди пока с Софи говорить, ладно?

– Конечно, – кивнула Кэсси. – Если в деле ничего нет, мы как-нибудь вывернемся. – Она оперлась на стол, тот почти не шатался. – Роб, ты сможешь это дело вести?

Я не ответил. За окном парни из морга заворачивали в полиэтилен тело, Софи размахивала руками и отдавала указания. Сверток они подняли, практически не напрягаясь, и когда его несли к фургону, выглядел он почти невесомым. От ветра стекло передо мной задрожало. Я обернулся. Меня вдруг потянуло яростно выкрикнуть: “Да заткнись уже”, или “Катись оно все к херам собачьим!”, или еще что-нибудь в этом роде, настолько же опрометчивое, бессмысленное и отчаянное. Но Кэсси, облокотившись на стол, молча смотрела на меня спокойными карими глазами, а система торможения у меня отлично срабатывает, благодаря этому дару я всегда выбирал смирение, отказываясь от необратимого.

– Да, вполне, – кивнул я. – А если я стану вдруг слишком унылым, просто огрей меня по башке.

– С удовольствием, – ухмыльнулась Кэсси. – Ты глянь, сколько тут всего… Вот бы посмотреть повнимательнее. В детстве я мечтала стать археологом, я тебе рассказывала?

– Может, всего миллион раз, не больше, – поддел я ее.

– Повезло, что у тебя память как у рыбки, да? Я проводила раскопки у нас во дворе, но обнаружила только фарфоровую уточку с отколотым клювом.

– Жалко, я в детстве ничего не раскапывал, – сказал я. В другой момент я бы выдал что-нибудь про то, как много потеряли бы правоохранительные органы, пойди она по археологической стезе, но сейчас я был слишком напряжен и дружеские подколки лишь усилили бы мою нервозность. – Иначе наверняка собрал бы крупнейшую в мире коллекцию черепков.

– Ну что ж, попробуем подкатить к ребятам. – И Кэсси достала блокнот.

С пластмассовым стулом в одной руке и чашкой чая в другой Дэмьен неловко протиснулся в вагончик.

– Я вот, захватил, – он накренил кружку в сторону стула, – доктор Хант сказал, вы со мной поговорить хотели?

– Ага, – кивнула Кэсси. – Я бы сказала, присаживайтесь где вам больше нравится, но вижу, вы уже все предусмотрели.

Засмеялся он не сразу, а когда все же засмеялся, то посмотрел на нас – убедиться, что мы не против. Дэмьен опустился на стул, собрался было поставить чашку на стол, но передумал и примостил ее на колене, а потом поднял на нас покорные голубые глаза. Однозначно клиент Кэсси – судя по виду, явно привык к женской заботе. Дэмьена уже потряхивало, а когда таких допрашивает следователь-мужчина, они так дергаются, что от них ничего путного не добьешься. Я незаметно вытащил ручку.

– Послушайте, – мягко начала Кэсси, – знаю, что вы пережили потрясение. Не торопитесь и постарайтесь рассказать нам, как это произошло, хорошо? Начните с того, чем вы занимались утром до того, как подошли к камню.

Дэмьен глубоко вздохнул и облизал губы.

– Мы… э-хм… мы работали в средневековой канаве. Марк решил проверить, можно ли раскопать ее чуть дальше. Мы вроде как подчищаем хвосты, потому что скоро раскопки свернут и…

– А раскопки давно ведутся? – спросила Кэсси.