И все же моего выдуманного близнеца мне не хватало. Я находил успокоение в мысли, что Питер жив и в сознании пары дюжин мальчишек катается где-то на лошади. Если бы на снимке была и Джейми, я бы, наверное, придумал тройняшек, и тогда вывернуться стоило бы мне немалого труда.

Когда мы вернулись на место преступления, туда уже прибыли журналисты. Я выдал им пустые стандартные фразы (я всегда это делаю, потому что выгляжу более ответственным и солидным, чем Кэсси): обнаружено тело девочки, имя не разглашается, пока не уведомлены все родственники, полиция считает это смертью при подозрительных обстоятельствах, всех, кто обладает какой-либо информацией, мы просим связаться с нами, без комментариев, без комментариев, без комментариев.

– Это дело рук сатанистов? – спросила крупная женщина в неприглядных спортивных штанах. Я ее и прежде встречал, она трудится в одном из тех таблоидов, что питают страсть к каламбурам в заголовках и ради этого коверкают слова.

– У нас нет никаких оснований это предполагать, – снисходительно ответил я.

У нас их никогда не бывает. Сатанисты-человекоубийцы – это полицейская разновидность снежного человека, никто ни разу их не видел, а доказательств их существования нет, есть лишь смазанный след, из которого журналисты стремительно породили целую историю, поэтому нам приходится относиться к этой выдумке, по крайней мере, полусерьезно.

– Но ее нашли на алтаре друидов, который те использовали для человеческих жертвоприношений, верно? – не отставала репортерша.

– Без комментариев, – машинально ответил я.

Я вдруг понял, что именно напоминает мне глубокая канавка вдоль края камня – столы для вскрытия в прозекторской, а канавка нужна для того, чтобы стекала кровь. Меня так занимали события 1984 года, что я не провел параллели с предметом, который видел всего несколько месяцев назад. О господи.

В конце концов журналистам это надоело и они стали расходиться. Кэсси сидела на ступеньках сарая для находок. Неприметная сама, она зорко наблюдала за происходящим. Заметив, как крупная журналистка направилась к Марку, – тот как раз вышел из столовой и зашагал к уборной – Кэсси вскочила и бросилась к ним, стараясь привлечь внимание Марка. Я видел, как он посмотрел на нее, и через минуту Кэсси, покачав головой, вернулась обратно.

– Это что было? – спросил я и достал ключ от сарая.

– Он ей втирает про раскопки, – Кэсси отряхнула сзади джинсы и ухмыльнулась, – а каждый раз, когда она спрашивает про труп, он говорит: “Вы погодите” – и принимается ругать власти, потому что они собираются разрушить величайшую археологическую находку со времен Стоунхенджа, или разъяснять, как было устроено поселение викингов. Я бы еще посмотрела – не исключено, что эти двое нашли друг друга.

Остальным археологам добавить было нечего, разве что “художник”, которого звали Шон Кэллаган, настаивал, чтобы мы рассмотрели вероятность, что тут замешаны вампиры. Когда мы показали ему снимок, Шон слегка пришел в себя, он, как и все остальные, неоднократно видел на этой территории Кэти или, возможно, Джессику, иногда в компании ровесников, иногда вместе с девушкой постарше, по описанию похожей на Розалинду, но ничего странного он не заметил. Никто вообще не видел ничего зловещего, однако Марк добавил: “Кроме политиков, которые фотографируются на фоне объекта культурного наследия, который они намереваются сровнять с землей. Вам описать подробнее?” Человека в спортивном костюме никто не вспомнил, и я укрепился в подозрении, что либо Дэмьен видел жителя поселка, вышедшего на прогулку, либо описал своего воображаемого друга. Такие, как Дэмьен, встречаются в каждом расследовании. Они стараются сказать вам ровно то, что, по их мнению, вы ожидаете услышать, и из-за этого вы тратите на них уйму времени.

Вечер в понедельник и затем во вторник археологи из Дублина – Дэмьен, Шон и некоторые другие – провели дома. Остальные – в съемном жилье в нескольких милях от раскопок. Хант, который, разумеется, оказался очень сообразительным во всем, что касается археологии, вместе с женой сидел дома, в Лукане. Он подтвердил предположение репортерши о том, что камень, на котором нашли тело Кэти, – жертвенник бронзового века.

– Мы не знаем, людей они приносили в жертву или животных, хотя… Э-хм… Судя по форме камня, это, вероятнее всего, были люди. Правильные размеры и пропорции. Крайне редкий артефакт. Следовательно, в бронзовом веке этот холм выполнял особо важную религиозную функцию, верно? И какой позор – шоссе.

– Вы обнаружили еще какое-то подтверждение этому? – спросил я.

Если это так, нам несколько месяцев понадобится, чтобы отбить у журналистов желание навешать на это дело ритуально-мистические ярлыки.

Хант обиженно посмотрел на меня.

– Отсутствие доказательств не равно доказательству отсутствия, – укоризненно проговорил он.

Он был последним в ряду опрошенных. Когда мы собирали наши записи, в дверь вагончика постучали и к нам заглянул парень-криминалист.

– Э-э, – начал он, – здрасьте. Софи велела вам передать, что мы на сегодня все и что она вам хочет еще одну штуку показать.

Они уже убрали метки и оставили жертвенник, так что сейчас территория раскопок обезлюдела: репортеры давно разъехались, а археологи разошлись по домам – все, кроме Ханта, но и тот как раз садился в красный “форд-фиеста”. Когда мы вышли из-за вагончиков, я заметил, как между деревьями мелькнуло что-то белое.

Привычная процедура сбора показаний меня в немалой степени успокоила (Кэсси называет такие предварительные беседы стадией “ничё”: никто ничё не видел, ничё не слышал и ничё особенного не делал), но когда мы вошли в лес, по спине снова пробежал холодок. Не страх, а внезапная настороженность, так бывает, когда тебя неожиданно окликают или когда над головой беззвучно и стремительно проносится летучая мышь. Почва в леске была мягкой и плотной, ноги утопали в многолетнем ковре из листвы, а свет за кронами сплоченных деревьев сиял негасимым зеленым пламенем.

Софи и Хелен ждали нас на небольшой полянке ярдах в ста от опушки.

– Я специально оставила, чтобы вы взглянули, – сказала Софи, – но хочу собрать тут все еще до заката. Устанавливать освещение я не собираюсь.

На этой полянке явно кто-то ночевал. В одном месте, размером с лежанку, опавшая листва была примята. Чуть поодаль, в нескольких ярдах, на расчищенной земле темнело кострище. Кэсси присвистнула.

– Это место убийства? – спросил я – впрочем, без особой надежды.

Будь это так, Софи сообщила бы нам во время опросов.