– Данные криминалистической экспертизы? – недоверчиво переспросил Марк.

Лукаво улыбнувшись, Кэсси вытащила из кармана пакетик с самокруткой, которую Марк скрутил для нее, и помахала пакетиком:

– ДНК. Вы оставили на поляне в лесу окурки.

– О господи. – Марк уставился на пакетик, явно решая, разозлиться или нет.

– Я просто делаю мою работу, – жизнерадостно объяснила Кэсси и снова убрала пакетик.

– О господи, – повторил Марк. Он прикусил губу, но уголок рта все равно растянулся в презрительной усмешке. – И я купился. Вы, женщины, все одинаковые.

– Так что там с ночевками в лесу?..

Молчание. Наконец Марк посмотрел на часы на стене и вздохнул:

– Да. Я изредка ночевал там.

Я обошел стол, сел и открыл блокнот:

– В понедельник или во вторник? Или две ночи подряд?

– Только в понедельник.

– Во сколько вы туда пришли?

– Примерно в половине десятого. Я разжег костер, а когда он догорел, лег спать. Часа в два ночи.

– Вы такое всегда проделываете? – спросила Кэсси. – Или только в Нокнари?

– Только в Нокнари.

– Почему?

Марк посмотрел на пальцы и опять медленно забарабанил по столу. Мы с Кэсси ждали.

– Вы знаете, что означает “Нокнари”? – наконец спросил он. – “Королевский холм”. Когда появилось это название, точно неизвестно, но мы почти уверены, что здесь есть отсылка не к политическому строю, а к дохристианской религии. Ничего королевского – ни захоронений, ни жилья – там нет, но мы обнаружили предметы религиозного культа бронзового века, алтарный камень, принесенные в дар статуэтки, золотой жертвенник, останки принесенных в жертву животных и, возможно, людей. Этот холм – культовое религиозное место.

– Кому они поклонялись?

Марк пожал плечами и забарабанил громче. Меня так и подмывало хлопнуть его по пальцам.

– Значит, вы тоже решили провести ритуальное служение, – тихо проговорила Кэсси. Прямо на лету схватывает. Она расслабленно откинулась на спинку стула, но не сводила внимательного взгляда с Марка.

Марк неловко дернул головой:

– Что-то вроде, да.

– Вы вылили там вино, – продолжала Кэсси. – Ритуальное возливание?

– Вроде того.

– Давайте-ка уточним, – вмешался я, – вы ночуете в нескольких ярдах от того места, где убили маленькую девочку, говорите, будто вами руководили религиозные побуждения, и считаете, что мы должны вам поверить.

Марк неожиданно завелся, со стремительной яростью подался вперед и выставил указательный палец. Я невольно отпрянул.

– Слушайте, детектив! Ни в какую церковь я не верю, ясно вам? Вообще ни в какую. Религия нужна, чтобы люди знали свое место и несли деньги в общую кубышку. Как только мне исполнилось восемнадцать, я вычеркнул свое имя из списка прихожан. И в государство я тоже не верю. Что оно, что церковь – одна зараза. Слова разные, а цель та же: прижимать к ногтю бедняков и кормить богатых. Если я во что и верю, так это в раскопки! – Глаза его превратились в блестящие щелочки. Такими глазами смотрят в прицел, сидя за обреченными на разгром баррикадами. – Ни в одной церкви мира не найдется столько святынь, сколько на этих раскопках. А они собираются пустить там шоссе! Это же святотатство! Если бы Вестминстерское аббатство решили снести и построить на его месте парковку, а народ стал бы проводить в знак протеста богослужения – вы осудили бы их? Тогда какого хрена вы запрещаете мне делать то же самое?

Он не сводил с меня глаз, пока я не моргнул. Только тогда Марк откинулся на спинку стула и скрестил на груди руки.

– Будем считать, что вы отказываетесь признавать свою связь с убийством, – спокойно проговорил я, когда решил, что голос меня не выдаст. По непонятной причине весь этот напыщенный вздор растревожил меня сильнее, чем я готов был признать.

Марк закатил глаза.

– Марк, – заговорила Кэсси, – я прекрасно вас понимаю. По отношению к своей работе я испытываю ровно то же самое.

Он долго буравил ее взглядом, но в конце концов кивнул.

– Но поймите и детектива Райана. То, о чем вы говорите, многим абсолютно чуждо. И они сочтут ваши действия крайне подозрительными. Нам необходимо исключить вас из числа подозреваемых.

– Если надо, давайте пройду тест на детекторе лжи. Но во вторник вечером меня там вообще не было. Я ночевал в лесу в понедельник. Тогда при чем я тут вообще?

У меня опять появилось это щемящее чувство. Марк будто бы уверен, что Кэти убили поздно вечером во вторник и тело сразу же притащили на раскопки. Если он и притворяется, то так искусно, что даже я не вижу притворства.

– Ладно, – сказала Кэсси, – похоже на правду. У вас есть доказательства, где вы находились во вторник с того момента, как покинули раскопки, и до возвращения на работу в среду утром?

Марк цыкнул зубом и принялся ковырять мозоль. Да он же смущен, понял вдруг я. От смущения он даже словно помолодел.

– Да, вообще-то есть. Я вернулся домой, принял душ, поужинал вместе со всеми остальными, мы сыграли в карты и выпили во дворе пива. Можете спросить ребят.

– А потом? – спросил я. – Во сколько вы легли?