На медленной дорожке в основном пожилые мужчины, недавно вышедшие на пенсию, женщины старше сорока девяти, любители водных прогулок и пробежек, заезжие экономисты из не имеющих выхода к морю развивающихся стран третьего мира, которые, по слухам, только сейчас учатся плавать (и водить машину), а также случайные больные, проходящие реабилитацию. Будьте к ним добры. Не делайте поспешных выводов. Они могут быть здесь по разным причинам: артрит, радикулит, бессонница, новое титановое бедро, больные ноги, измученные долгим хождением по земле. «А ведь мама говорила никогда не носить высокие каблуки!» Бассейн – это их убежище, их приют, единственное место на земле, куда они могут пойти, чтобы сбежать от своей боли, потому что только здесь, под землей, в воде, их симптомы ослабевают. Как только я вижу эту нарисованную на дне бассейна черную линию, я сразу чувствую себя прекрасно.

На поверхности многие из нас нескладны и неуклюжи, и с годами все более медлительны. Добавились лишние килограммы, появился навык отпускать, гусиные лапки морщин тихо, но неумолимо расползлись, как трещины на лобовом стекле, из уголков глаз. Но внизу, в бассейне, мы вновь обретаем прежнюю молодость. Седина прячется под темно-синими шапочками. Нахмуренный лоб разглаживается. Хромота исчезает. Пузатые мужчины с больными коленями изящно покачиваются вверх-вниз в ярко-оранжевых поясах для акваджогинга. Полные женщины, давно оставившие позади годы своего цветения, опять обретают гибкость и проворность дельфинов, едва надевают облегающие купальники из спандекса. Животы становятся плоскими. Грудь приподнимается. Появляется давно исчезнувшая линия талии. Вот же она! Даже самая тучная из нас перемещает свою величественную массу по дорожке с такой легкостью и апломбом, как будто она статная Королева Мария. Мое тело создано для того, чтобы плавать! И те из нас, кто обычно сетует на свои обвисшие лица – С каждым годом становится все труднее и труднее ухаживать за кожей – безмятежно скользят по воде, уверенные в том, что представляют из себя всего лишь размытую фигуру, мимоходом промелькнувшую на периферии зрения пловца в запотевших очках на соседней дорожке.

Люди, которых следует остерегаться: агрессивные шлёперы, целеустремленные торопыги, забывчивые любители поплавать на спине, невидимые любители поплавать под водой, мужчины средних лет, которые начинают ускоряться, как только чувствуют, что их вот-вот обойдет женщина, охотники пристроиться впритык сзади, плаво-наци, махатели руками, пикаперы (у нас не такой бассейн), вуайерист (в своей наземной жизни известный ведущий детской телепрограммы, который под землей более всего известен своей привычкой быстро менять дорожки – Нубийская пловчиха на четвертой дорожке! – и своими «случайными» столкновениями под водой: Очень извиняюсь), женщина на четвертой дорожке со сверхразмашистым гребком (слишком много йоги), бывшая трехкратная призерка Олимпиады (две серебряные медали, стометровая эстафета; одна бронзовая, стометровая эстафета на спине), которая сейчас учится на втором курсе медицинского колледжа и в реальной жизни выглядит совсем не так, как на экране телевизора. «Я думал, она больше» – разочарованный рефрен, который часто можно услышать после одного из ее незапланированных визитов. Увидеть ее удается редко. Она приходит в бассейн, ныряет в воду, плавает – неторопливо, томно, не прилагая никаких усилий, хотя один взмах руки уносит ее в три раза дальше, чем один из наших гребков, – а затем возвращается к своей жизни наверху. Не беспокойте ее. Не просите автограф. Она – наша Гарбо, и предпочитает, чтобы ее оставили в покое.

Некоторых членов сообщества вы можете встретить только в раздевалке и никогда в самом бассейне: поклонница зубной нити (женская раздевалка, средняя раковина, три раза в день как по часам), воришка туалетной бумаги (мужская раздевалка, раз в неделю, никогда не берет больше, чем ему нужно), проверятель зеркала («Я нормально выгляжу?» – спросит он вас, и вы должны с энтузиазмом ответить: «Да, просто отлично!»), дотошный бритвенник (иногда ему требуется целое утро, чтобы удалить с лица все до последнего волоска), грузная женщина в разных шлепанцах, которая часами стоит под душем с закрытыми глазами, откинув голову назад, широко расставив ноги и яростно намыливая себя, как будто это ее единственный шанс очиститься. Эти люди безобидны. У них есть свои причины находиться здесь, как и у нас. Не пугайтесь их присутствия. Не смейтесь над ними. Не обращайте на них внимания, если можете. Они ходят сюда много лет, не причиняя нам никаких неприятностей, и если вдруг начать к ним приставать, это наверняка накликает на нас неприятности на дорожках.

Инструктор заходит в бассейн через отдельный вход, обозначенный «Только для персонала», и сидит на высоком металлическом стуле перед деревянными трибунами, часами глядя на воду. Инструктор носит белые шорты и светло-голубую рубашку и напрямую подчиняется директору бассейна, невысокому симпатичному мужчине в потрепанной ветровке, чей кабинет без окон находится в нижнем мезонине здания напротив торговых автоматов. Иногда инструктор – это худой подросток, а иногда взрослый мужчина. Временами – молодая женщина. Часто инструктор опаздывает. Пунктуальный или не очень, молодой или старый, мужчина или женщина, инструктор никогда не задерживается надолго. В прошлом месяце инструктором был безработный айтишник из соседнего города. В позапрошлом – сын местного футбольного тренера. Люди с земли, называем их мы. В этом месяце инструктор – темноволосый мужчина неопределенного возраста, у которого к уху всегда прижато радио. Невозможно понять, о чем он думает и думает ли вообще. На наши дружеские приветствия он отвечает едва заметным кивком. О новом инструкторе ходят самые разные слухи. Ему двадцать семь. Ему пятьдесят восемь. Он плачет. Он дрыхнет. Ему все равно. Мы подозреваем, что он предпочел бы быть в другом месте. Потому что в конце каждого сеанса он с таким явным облегчением и даже, как утверждают некоторые, едва подавляемым ликованием дует в свисток и кричит с несильным, но различимым акцентом неясного восточноевропейского происхождения наше самое нелюбимое слово: «Выходим!»

Первые несколько мгновений возвращения на сушу всегда самые трудные. Слишком яркое солнце, бьющее сквозь рваный полог деревьев. Невыносимо голубое небо. Мужчины в темных костюмах с озабоченными лицами, торопливо садящиеся в свои машины и выходящие из них. Худые, измученные матери. Рычащие и дерганые маленькие белые собачки на длинных поводках-рулетках. Фредди, нет! Сирены. Отбойные молотки. Неестественно зеленые газоны. Мы делаем глубокий вдох, бесцеремонно закидываем влажное полотенце через плечо, ставим одну тяжелую ногу за другой и шагаем – мокроволосые, на подгибающихся коленях, с глубокими отметинами от очков вокруг глаз – из пункта А в пункт Б. Я вернулся! И хотя мы с большой неохотой возвращаемся в нашу жизнь на земле, мы воспринимаем это довольно спокойно, потому что здесь, в земном царстве, мы всего лишь случайные гости.

Поздно вечером, засыпая, мы начинаем мысленно перебирать свои движения. Локти могли бы быть выше, ноги прямее (Толчок от бедра, а не от колена!), плечи более расслаблены. Мы представляем, как отталкиваемся от бортика вытянутыми носками ног и полностью распрямляем тело, а затем поворачиваемся чуть на бок для совершения гребка. Представьте, что вы тянетесь за банкой. Наши туловища обтекаемы. Наши лодыжки расслаблены. Настрой – бодрый, но спокойный. Это просто вода. Мы тренируем дыхание, набирая полную грудь воздуха через нос и рот, затем сжимаем губы и медленно выдыхаем. Мы натягиваем одеяло на голову и тихо шепчем в подушку: Голова и позвоночник – одна линия, голова и позвоночник – одна линия. Не-охотно, но добросовестно мы просматриваем свои прошлые ошибки. Я годами задерживала дыхание. Когда наши партнеры – у тех из нас, у кого они есть, – сонно поворачиваются к нам и спрашивают, что у нас на уме, мы отвечаем: «Ничего», или «Я завтра выношу мусор?», или «Как ты думаешь, почему на самом деле вымерли динозавры?». Но мы никогда не говорим: «Бассейн». Потому что бассейн – наш и только наш. Это моя личная тайная Вальхалла.

Когда мы слишком много времени проводим наверху, мы становимся не-обычно грубыми с коллегами, забываем о намеченных планах, хамим официантам – даже несмотря на то, что один из нас – седьмая дорожка, маленькие черные плавки и огромные, похожие на ласты, ноги – сам официант; мы перестаем радовать наших друзей. Не сейчас. Мы изо всех сил стараемся не поддаваться желанию спуститься вниз – Это пройдет, говорим мы сами себе, – но чувствуем, как нарастает паника оттого, что жизнь как будто проходит мимо. Я туда и обратно, и все наладится. И когда становится совсем невыносимо, мы вежливо извиняемся и прекращаем делать то, что делали в тот момент – обсуждали книгу месяца в книжном клубе, праздновали чей-то день рождения в офисе, выясняли отношения, бесцельно бродили по освещенным лампами дневного света проходам местного супермаркета, пытаясь вспомнить, что именно мы собирались купить (зефир? печенье?) – и идем плавать. Потому что нет места на земле, где бы нам хотелось бы быть больше, чем в бассейне: его широкие дорожки, четко пронумерованные от одного до восьми, его глубокие, хорошо продуманные водостоки, его веселые желтые буйки, расположенные через приятно предсказуемые интервалы, его отдельные, но одинаковые входы для женщин и мужчин, теплый рассеянный свет его встроенных верхних светильников – все это дарит нам ощущение комфорта и порядка, которые отсутствуют в нашей наземной жизни.