Гипототэмы уже начали выныривать из подпространства, высовывая свой исполинский хвост, распределились по разным краям камеры. Как часто с ними бывает, красный агрессивно махал искристыми плавниками и щелкал маленькими челюстями, синий, опустив хвост, нервно плавал взад-вперёд, а желтый ярко искрился, медленно кружась на месте, как проблесковый маячок. В центре туннелизатора остался лишь главный гипототэм, чей цвет бесконечно менялся, он неподвижно висел и покорно ожидал команды хозяина. Всё, как полагается.

Я подвёл транспортир к синему и начал подталкивать его к центральному, ведущему гипототему, который уже начинал закручиваться. В крупных, да и в малых судах империи, особенно курсирующих по самым популярным транспортным коридорам, уже вовсю вернулись к старинной, и в то же время удобным способам туннелирования – при помощи автоматики, промышленных роботов. Роботы человекообразные запрещены для использования – а такие нет. Те, что были побогаче – строили ЭВМ для управления туннелизаторами на реле или на лампах, чтобы не ломались в случае атаки. На «Молотове» по этой же причине не было почти никаких сложных приборов, кроме браслетов. И в туннелизаторах – только манипуляторы, пружины, тяги и человеческая ладонь на рычагах.

– Выполняю слияние! Батя, когда робота-транспортира купим? – в очередной раз проревел я, пытаясь подманить синего, но тот всё время уворачивался.

– Вот когда электронные бомбы взад переизобретут, чтобы их не было – тогда и будем! Сейчас эти по нам пульнут, и не то – что транспортиру твоему, Ильичу придётся опять мозги перепрошивать! А он когда на кремень записывался последний раз?

– Три недели назад, – прогундосил робот.

– Ну вот!

– Главное, чтобы противотуннельные ракеты не пустили… – сумничал я.

– Синий опять чудит! – рявкнул Арсен. – Цвет меняет!

– У меня тоже! – отозвался я. – Не хочет!

– Поговори с ним! Успокой! Вай, красивый какой, хороший гипототемчик!

Зараза, давно синих менять надо, они самые старые. Но подумал об этом вскользь, прямо заявлять, тем более вслух, тем более перед самым погружением – опасно. они всё слышат. Напротив, напрягся, попытался дотянуться разумом до космической коняги, представил, что он ростом с меня, похожий на обычную, земную лошадь, а я глажу его по морде и даю кусочек сахара.

Это сработало – конёк послушно примагнитился к стрелке транспортира и попёр в сторону к центральному. Пылающий плазменный хвост стал больше, корабль на миг повело, но умный волчок быстро выровнял ситуацию. Хвост потихоньку высовывался, корабль вело в сторону. Центральный гипототем, он же коренник, не является отдельной сущностью – он образуется сам в тройных упряжках. По сути, он и разумом отдельным не обладает, просто слушает команды, как особый интерфейс для управления.

– Получилось! Тупит только. Что они? Близко?

– Девяносто километров, б..! – сругался батя. – Они уже ракеты пустили! Через минуту будет двадцать! Вы скоро там?!

– Скоро! – сказал Арсен.

– Минуты три ещё. Что там по координатам?

– Ильич, скинь на браслеты, – пробормотал Батя, возясь на пульте. – Сейчас я им устрою напоследок!

Что-то прямо над головой, за потолком треснуло, ухнуло и зашипело об обшивку. Я уже догадался, что это – какая-нибудь очередная хитрая противоторпеда, незаметно прикрученная в ближайшем порту.

Браслет пискнул.

Получены координаты, вывести?

Голограмма распахнулась перед лицом, наложившись на вид в просмотровое окно. Совместил перекрестие с центральным гипототемом, и вектор прочертился в сторону от моего плеча. Красный гипототем, несмотря на пылкий нрав, вполне покорно подплыл к кореннику и соединил хвосты.

– Жёлтый остался! Арсен, чё-кого?

– Да, давай! На счёт раз… два… три!

Жёлтый слился с центральным, тройка закрутилась в вихре турбулентности, пылающий хвост вылез по каналу туннелизатора, охватив сиянием подпространственного пузыря весь корабль. Тряхнуло, моргнул свет, пискнул перезагрузившийся браслет и засвистели где-то за углом кулеры «Завета Ильича», чей квантовый мозг тоже перезагрузился.

Нырнули. Можно на время отойти от туннелизатора, пока лошадки набирают глубину.

Получена премия: 50,5 трудочасов (Экстренное погружение во время к-бандного поручения).

Накоплено трудочасов: 190,85

Режим табуированной лексики (по ГОСТ 2698-988ГЯ) отключен.

Партия слушает нас всегда – через браслеты. Иногда хвалит и премирует, иногда – ругает и штрафует. Внутри каждого браслета – абсолютно автономный искусственный интеллект, который принимает решения и собирает о нас все данные, а потом по возвращению домой – передаёт Куратору. Была бы возможность отправлять их через подпространство непрерывно – партия наверняка сделала бы и это. Я быстро привык к браслету и понял, что лишним контроль никогда не бывает, к тому же, приятные бонусы вроде кошелька, системы социалистического соревнования, личного фотоальбома и радиосвязи никогда не могут быть лишними.