— А что мне там делать, среди всех этих умников?

— Для нас очень важно твое присутствие. Особенно настаивает Мария. Ты ведь знаешь, мы ведем разговоры не только на профессиональные темы. А женщин всегда так не хватает. Может, еще вскружишь голову какому-нибудь молодому человеку…

— Это в моем-то возрасте, мистер Макдональд? Не предполагаете ли вы таким образом от меня избавиться?

— Ни в коем случае.

— Пойду звонить миссис Макдональд. — В дверях Лили обернулась. — Насчет приема я подумаю.

Макдональд поворошил бумаги. Единственный интересующий его документ лежал в сомом низу — компьютерный анализ прослушивания прошлой ночи. Подумав, он решил оставить его, так сказать, на закуску — в награду за рутинный просмотр всего остального. Тэд не на шутку встревожен? Отвали-ка, Тэд. Следующее, эти щелкоперы. Допустим, он их примет. В конце концов, это одно из побочных следствий дислокации Программы в Пуэрто-Рико: сюда никто просто так, от нечего делать, не заявится. Ну и вопросики. Два привлекли его внимание. Как вы стали директором Программы? Этим интересовался тот самый доброжелатель. Какая у вас профессиональная подготовка? Это — второй. Что им сказать? Да и вообще, сможет ли он ответить?.. Наконец, он добрался до компьютерной обработки данных, — не отличающейся, впрочем, от остальных, поступивших за эту неделю, и за предыдущую, и все предшествующие месяцы и годы. Никаких существенных корреляций. Несколько пиков сигнала, — вот, например, эти, на частоте двадцать один сантиметр, — впрочем, это единственная концентрация шума. Всего-навсего излучение скоплений водорода, — ведь Малое Ухо функционирует как обычный радиотелескоп. Впрочем, у Программы налицо и кое-какие достижения. Так, она исправно поставляет в Международный информационный банк ленты с новыми научными данными по звездам. Издержки процесса, не производящего каких-либо эффектов, кроме негативных. Возможно, их Инструментарий недостаточно чувствителен? Не исключено. Если б только удалось немного улучшить характеристики. Такой результат послужил бы хоть какой-то дымовой завесой для комиссии. Его можно выдать и за некоторый прогресс, хотя бы в области совершенствования аппаратуры. Топтаться на месте они не могут себе позволить. Необходимо расходовать больше средств, иначе ассигнования будут урезаны. Или прекратятся Вообще.

Он сделал пометку: «Внимание, Саундерс: план повышения чувствительности».

А может, аппаратура недостаточно избирательна? Впрочем, для подавления фоновых помех использован целый пакет изобретений, а периодические измерения в процессе эксплуатации Большого Уха показывают: с этим у Них все в порядке, по крайней мере, в отношении помех земного происхождения.

«Внимание, Адамс: новый конденсатор селективности».

А если компьютер не распознает вводимый в него сигнал? Может, для выделения каких-то неуловимых сообщений ему недостает сложности… Хотя самые изощренные шифры он раскалывает за пару секунд. Программа требует при появлении сигнала лишь различения, то есть принимается случайный шум или же в нем присутствует некая нестохастическая составляющая. На этом уровне даже не требуется подтверждения искусственности сигнала.

«Внимание: запросить компьютер — что они прозевали…» Смешно?.. «Спросить Олсена».

А стоит ли вообще исследовать радиоизлучение? Возможно, радио — особенность человеческой цивилизации? А у других его никогда и не было, или же они миновали подобный этап и обладают более иными, совершенными средствами связи? Например, лазерами. Телепатией или чем-то другим, по нашим понятиям, схожим с нею. А может, это и есть то самое «пси-излучение», с помощью которого Моррисон проводил свои сеансы за много лет до Программы ОЗМА? [3]

Ну, а если же это так, тогда прослушиванием придется заняться кому-то другому. У него, Макдональда, нет ни соответствующего оборудования, ни квалификации, да и активной жизни осталось не так уж много, поздно Приниматься за что-то новое. Возможно, Адамс и прав. Он позвонил Лили.

— Ты уже связалась с миссис Макдональд?

— Телефон не отвечает.

Он ощутил неясный страх…

— Ох, простите, миссис Макдональд уже взяла трубку. Пожалуйста.

— Алло, дорогая. А я уже, признаться, испугался, так долго ты не отвечала.

«Глупо, — подумал он, — и еще глупее говорить об этом».

— Мне нужно вздремнуть, — донесся заспанный голос.

Сам звук ее голоса вызывал в нем волнение, а мягкие интонации как всегда ускоряли пульс. — Ты что-то хотел, милый?

— Это ты мне звонила, — напомнил Макдональд.

— Правда? А я и забыла.

— Меня радует, что ты отдыхаешь. Ночью ты плохо спала.

— Я приняла таблетки.

— Сколько?

— Только две, — те самые, которые ты оставил.

— Ты моя послушная девочка. Увидимся через несколько часов. Спи дальше, извини, я не хотел разбудить тебя.

Однако голос ее стал уже совсем бодрым.

— Тебе ведь не придется уходить снова вечером? Правда? Мы будем вместе?

— Там увидим, — проговорил он.

Он знал: ему снова придется уходить.

Макдональд остановился у длинного приземистого здания из бетона, где размещались администрация, служебные помещения и компьютеры. Опускались сумерки. Солнце скрылось за зелеными холмами, но-последние золотые и пурпурные лучи его еще трепетали на западном небосклоне.

Высоко в небе высилась гигантская чаша радиотелескопа, поднятая на сплетениях металлических конструкций так, что, казалось, назначение ее — собирать звездную пыль, осыпающуюся по ночам с самого Млечного Пути.