Андреас вырывает свою руку.

Видимо, он меняется в лице и во всем облике. Каарин повисает на его руке всем телом. Ее взгляд, поза - все требует и умоляет, умоляет и требует одновременно, чтобы он сохранил спокойствие. Брату Каарин холодно говорит:

– Я не хочу, чтобы Андреас оставил меня в покое.

Этс таращит на него и на сестру налитые кровью глаза.

Во дворе собрались люди. Они с Этсом замечают это разом и как бы унимаются. Или заставляют себя уняться. Может, Этс чувствует, что они зашли слишком далеко. Он привязан к сестре, cm всегда делал то, что она' хотела. А может, слова Каарин действуют на него успокаивающе? Андреас знает и то, что Этс не выносит любопытных, которые сбегаются на скандалы. Идеал Эт-са в любых ситуациях владеющий собой, волевой человек, возможно потому, что самому ему редко удается сдерживать себя. Каарин начинает идти и тянет Андреаса за собой. Этс следует за ними, но все же сворачивает в проулок. Гордость не позволяет ему дольше тащиться сзади.

Каарин держит Андреаса под руку и все еще прижимается к нему. Она не обращает внимания на встречных или отрешилась от окружающего. Он не знает, куда они идут, его не интересует это, он идет туда, куда хочет идти Каарин.

Они оказываются в Кадриорге.

Уже довольно сумеречно.

Вдруг Каарин останавливается, поворачивается к нему, кладет руки ему на плечи, отводит голову назад и закрывает глаза. Он целует Каарин. Она отвечает ему. От поцелуев губы Каарин становятся горячими.

Они долго бродят по Кадриоргу. И целуются. Он словно помешался. Ему хочется только обнимать Каарин и целовать ее. И Каарин помешалась. Она ни о чем не думает. Они и раньше целовались, но не так, как сейчас. Каарин обычно стеснялась. Вначале всегда отворачивалась. Первый раз он поцеловал ее полунасильно; вырвавшись, она ударила его. Ударила, но не убежала. Когда он снова, спустя время, осмелился пригласить Каарин в кино, она пришла. Несколько недель он боялся даже нечаянно коснуться ее. Наконец все же собрался с духом и прижал к себе. Каарин отвернулась, голову отвела в сторону, но обхватила его за шею. Так они и стояли какое-то время Каарин обняв его за шею, он - уткнувшись губами в ее холодную щеку. Затем щека ее потеплела, и Каарин наконец повернулась лицом к нему. Однако целовать ее в этот раз он уже не решился. Боялся, что она опять рассердится и не пойдет с ним больше в кино или на гулянье. Опять какое-то время он собирался с духом, прежде чем снова отважился обнять ее. И в тот раз Каарин отвернулась вначале и лишь после повторных попыток как бы уступила и позволила целовать себя. А сейчас сама подставляет губы, поэтому и помешался он, вконец помешался.

Они начинают возвращаться, живут они не в одном доме. Каарин живет на углу, в доме с высокими этажами, который выглядит куда привлекательнее, чем их словно бы осевшая в землю деревянная развалюха.

Он не доводит Каарин домой. Задерживается у своей калитки, распахивает и увлекает за собой Каарин. Она не упирается. Он живет с отцом на втором этаже, кривая деревянная лестница скрипит, Каарин вроде пугается, но идет дальше. В коридоре горит тусклая лампочка. Он открывает ключом дверь и пропускает Каарин вперед. Она давно уже не была тут. Девчонкой, в младших классах, бывала, в старшие классах уже нет. Приходить к ним Каарин стала, когда его отец клал Тынупяртам новую печь. Старый Тынупярт, педантичный почтовый работник, хотел иметь хорошую печь и несколько месяцев приставал к отцу, даже распил с ним "Президента", приправленного всевозможными специями, и, как смеялся отец, маялся после этого две недели. Отец смотрел на старого, Тынупярта чуть косо, считал прогоревшего домовладельца занудой и жмотом, но все же наконец согласился. Андреас ходил к Тынупяртам смотреть на кладку кафельной печи, ему нравилось наблюдать, как отец подбирал и зачищал плитки, брал их в зажимы, как заполнял мелким кирпичным крошевом прилаженные и зажатые плитки, как ровнял изнутри глиной кирпичную кладку. Обычно, наблюдая за работой отца, он лепил из синей, не мешанной песком глины собачек, кошек, человеческие головки и всякие странные фигурки, которым даже не мог подобрать названия. Забавлялся он глиной и а доме Тынупяртов. На следующий день Каарин нашла его, показала чудную фигурку и спросила, что это.

– Ерунда, - ответил он, разозлившись на себя за то, что позабыл смять в комок эти свои поделки. Он это делал всегда, уходя с отцового рабочего места.

– Я думаю, что это рогатый петух. Эдуард сказал, что это чушь, а ведь "ерунда" и чушь, наверно, одно и то же. Научи меня тоже делать чушь.

И они принялись вместе лепить глиняные фигурки. Сперва у Тынупяртов, где с каждым днем все выше поднималась большая, облицованная каштановыми плитками, печь, рассчитанная на обогрев двух комнат, потом у них дома, потому что старому Тынупярту не нравилось, что дочка занимается чушью. Андреас учил Каарин также вырезать из черной бумаги силуэты и нарисовал ей в альбом букет роз. Каарин уверяла, что в их классе ни у одной девочки нет в альбоме такого красивого рисунка. Потом ему пришлось рисовать цветы и в альбомах ее подружек, ко так, чтобы цветы эти хоть и были красивыми, но не красивее Каариных роз. Розы он вообще не смел рисовать никому другому. Каарин сама подсказывала, какие цветы и кому он должен рисовать, и он рисовал нарциссы, гвоздики, астры и купальницы. Она удивлялась, что он может по памяти рисовать какие угодно цветы. Но из-за купальниц надулась, потому что купальницы вышли такими же красивыми или даже красивее, чем розы в ее альбоме. Бантик, во всяком случае, роскошнее, пышнее и шелковистее, упрекнула Каарин. Ему пришлось "перевязать" розы в альбоме Каарин новой ленточкой, пошире и пошелко-вистее, что потребовало большего труда и не совсем удалось. Почти год Каарин была в их доме постоянной гостьей, Этсу это было вовсе не по нраву. Этс к ним не ходил. Этс был вообще заносчивым пареньком, который на других себе подобных смотрел свысока.

– Вы оба любите играть первую скрипку, поэтому и не уживаетесь, сказала ему лет пять-шесть назад Каарин. Иногда она пользовалась словечками взрослых.

То, что Каарин после долгого перерыва снова явилась в их дом, кружит обоим голову.

Он хотел включить свет, но Каарин шепчет:

– Не надо.

Она позволяет снять с себя пальто и опускается на диван...

Он садится рядом. Вдруг на него находит робость, ему хочется обнять Каарин, но что-то удерживает. В парке он был куда смелее, чем у себя дома. И Каарин не поворачивается к нему и не отклоняет назад голову, как это было в парке, под дубами. И Каарин робеет и взволнована.

– Где твой отец?

– В Клоога. Теперь работает там и домой приходит только по воскресеньям.

– Я пойду, - шепчет она.

– Останься, прошу тебя, - шепотом просит он.

– Я все же пойду, - снова шепчет она.

– Я не пущу тебя, - говорит он и добавляет: - Дорогая...

– Я тебе дорогая?
– быстро спрашивает Каарин.

– Самая дорогая, - заверяет он не задумываясь.
– Ты для меня... все.

Теперь Каарин поворачивается к нему, и он хватает ее в объятия. Они целуются. Каарин тут же отшатывается.

– Этс сошел с ума, - вдруг говорит она.

– Да, он изменился.

– Вы бы стали лупить друг друга, если бы я не увела тебя, - говорит Каарин.

– Пройдет, - отвечает он, высказывая свою надежду, хотя и чувствует, что дело, видно, серьезное.
– Мы выросли вместе.

– Я бы очень хотела, - признается Каарин, - но боюсь, что это не пройдет. Просто не знаю, как мне быть.

– Ты баишься его?

– Нет, я люблю его. Он хороший брат. Он бережет меня.

– Я тоже тебя люблю, Каарин. Теперь это сказано.