— Ну так, как ты попал в наемники, Молодой? — спросила она. — Что такого в жизни случилось? Адреналина захотелось, надоело в офисе сидеть, а потом шальные бабки голову вскружили?

— Я не знаю, о чем вы, — я развел руками, насколько это было возможно, когда твои запястья прикованы к столу. — Наемники какие-то. Разве такое возможно в цивилизованном обществе вроде нашего?

Дико хотелось курить. Полцарства за одноразку, Ей-Богу. Я-то свой вейп оставил в фургоне, там и бросил на полу. Да и если бы не бросил, то все равно отобрали бы.

У меня все забрали, включая чип с голограммой Сереги. Вот его было действительно жалко, второго шанса пообщаться с мёртвым товарищем уже не будет.

— Значит, ты не наемник? — впервые за все время уголки ее губ поползли вверх. — То есть, тебе неизвестно, что за твою голову сейчас дают три миллиона рублей? А за живого обещают пять, причем в контракте сказано, что твое состояние им не важно, лишь бы ты оказался способен говорить.

— Пять миллионов рублей? — я поднял брови. — Да это же бешеные деньги. Но, наверное, тут какая-то ошибка, возможно там говорится не обо мне? Мало ли в Новой Москве Петровых Евгениев, которым через неделю исполняется двадцать пять?

— Значит, говорить ты со мной не хочешь? — спросила она.

— Почему? — я улыбнулся. — Я всегда готов поговорить с симпатичной девушкой. Кстати, как так вообще вышло, что такая красавица, как вы, оказалась в полиции и дослужилась до майора?

— Молодой, — сказала она. — Я в последний раз прошу, серьёзно. За твоей головой охотится весь город. Защитить тебя можем только мы, и только если ты пойдешь на сотрудничество. Поверь мне, ты сядешь в любом случае, но есть разница в том, как надолго. И сидеть в камере-одиночке, где тебе не будет ничего угрожать, и в бараке, где тебя удавят первым же вечером — совсем разные вещи. Если ты не согласишься, то разговаривать мы будем уже совсем по-другому.

— А, то есть это был хороший полицейский, — я снова улыбнулся. — А дальше будет плохой. Хорошо, я с удовольствием посмотрю на плохого легавого в твоем исполнении.

— Может хватит? — посмотрела она на меня. — То, что я — девушка, не дает тебе повода так себя вести.

— А твои коллеги всегда толерантны и политкорректны? — вопросом на вопрос ответил я. — Никто из них ни разу не пытался залезть тебе в трусы? Скажи, что нет, и я отвечу, что ты врешь, потому что я попытался бы точно.

Лицо ее вспыхнуло красным, а если учесть огненно рыжий цвет ее волос, то могло показаться, что ее голова горит. Я откровенно наслаждался этой ситуацией и решил добить ее окончательно:

— Знаешь, почему я люблю рыжих девушек? Потому что, если крыша ржавая, то в подвале всегда мокро.

— Заткнись уже, — она мгновенно успокоилась, даже кровь отлила от ее лица. — Если не будешь ничего рассказывать, я суну тебя в камеру к таким отморозкам, которых ты еще не встречал.

— И у вас будет на несколько мертвых отморозков больше. А в Новой Москве их станет меньше. Ну и кому мы сделаем хуже? Слушай, ты не представилась, хотя должна была, раз ведешь мое дело. Как тебя зовут? Только без званий, без фамилии. Просто имя.

— Анастасия. Для тебя, кстати, майор Перьева.

— Так вот, Настя. Знаешь, кем был тот второй, которого вы не смогли взять? Что вырвал из своего тела электроды, расшвырял ваших патрульных и ушел. Это был Князь. Ты что-нибудь про него слышала?

— Ну…

— Наверное, вы его знаете, как Олега Орлова. Так вот, это не я в опасности, а вы. Потому что, если Князь придет сюда за мной… Вам это не понравится, — я улыбнулся. — Нет, мне тогда тоже пизда, потому что он придет отнюдь не с днем рождения меня поздравить. Но меня он убивать не станет, по крайней мере, сразу.

— Князь исчез больше десяти лет назад, — ответила девушка. — На нем три десятка незаконченных дел. Он бы никогда не рискнул вернуться в Новую Москву, потому что стоит ему появиться здесь, как все полицейские города…

— Ага, вся королевская конница и вся королевская рать, — перебил ее я. — В таком случае вы вообще мух не ловите. Князь в городе уже полторы недели, и это минимум, это только то, о чем я знаю.

— Но…

— Давай поговорим прямо, Настя, — сказал я. — Что вы сейчас можете мне предъявить? Незаконное ношение оружия? А был ли факт этого ношения. Я отобрал пушку у Князя, который пытался меня убить. Повреждения вы уже с меня сняли, у меня, между прочим, два зуба выбиты.

Я оттянул в сторону щеку и показал прореху в ряде зубов. Водить по ним языком было неприятно, осколки впивались. Мне бы сейчас к нормальному рвачу, чтобы удалил их и установил импланты. Да только, чувствую, не скоро это еще получится.

— Покушение на убийство? Так о каком покушении может идти речь, если Князь на меня напал, а я только защищался? И даже о превышении пределов возможной самообороны говорить нельзя, никакого урона он от меня не получил. Что еще?

Я уставился в потолок. Курить хотелось, аж губы в трубочку сворачивались. Да только нечего было. Оставалось надеяться, что я смогу уговорить конвоиров проводить меня до одного из торговых автоматов, установленных в участке. Тогда можно будет что-нибудь купить.