— На Дальнем Востоке я видел то, что ты, мелкий щенок, не можешь даже представить! Пылающую флотилию на подступах к Сахалину. Сверкающие Зет-лучи, мелькающие близ Монолита класса Полифем! И все эти мгновения…

— Так, герой, завязывай. Перед дамой тебе хоть не влом извиниться?

Он сжал зубы, но кивнул.

— Давай руку, мать твою!

Я уже порядком замерз, а убивать еле держащегося над пропастью офицера, который еще и, похоже, какой-то там герой какого-то там Сахалина, уже чересчур.

Вытащив его обратно на крышу, я придал ему ускорения в сторону люка. Поезд дернулся, и Ильинский едва снова не скатился за край.

— Осторожней! Лезь давай! — рявкнул я ему в спину.

Поезд разогнался до какой-то невероятной скорости, и, входя в очередной поворот, состав завизжал.

Еще чуть-чуть, и мы сойдем с рельс! Машинисты там чего, совсем охренели?!

Растрепанная голова Ильинского пропала в люке, а я, в последний раз оглянувшись, полез за ним. Блин, по сравнению с обжигающей свежестью наверху, здесь словно в парилке…

Поезд качало из стороны в сторону, и я едва не слетел на пол. Ильинский смотрел в окно и потирал башку.

Сука, зачем такая спешка? Похвально, конечно, что машинист спешит доставить нас по адресу, но, судя по всему, колея под нами — полное дерьмо. За нами чего, орда нексов гонится?

— Какого этот идиот так разогнался? — пробурчал Ильинский, словно прочитав мои мысли. — Рельсы не к черту. Он собрался нас прямиком на тот свет доставить?!

— Пес его знает, — сказал я и выглянул в коридор.

Пусто, все спят. Что, кстати, очень странно — тряска такая, что я бы точно вылез из купе и справился у проводника: «а какого хрена машинист решил поиграть в гонщика?»

Весь день состав шел настолько плавно, что я уже и начал забывать, что мы в поезде. А тут какие-то гонки на скорость.

— Все, расходимся, — бросил я Ильинскому. — Утром я встречусь с графиней, и она скажет — приняла она извинения, или не…

И тут поезд тряхнуло так сильно, что нас отбросило к стене.

Чертыхаясь на весь коридор, я бросился к будке проводника и, уже не стучась, распахнул дверь. Внутри меня ждала идиллия. Моя рыжая знакомая лежала на кушетке и что-то бормотала себе под нос, а вот проводник, раскинув ноги, распластался на полу лицом вниз.

— Сука! — бросился я на колени и перевернул грузное тело.

Вроде пульс есть. Тогда я наотмашь хлопнул его по щеке. Тот только дернул головой, но не проснулся.

Следом я пощупал рыжую — тоже жива, но в глубочайшем отрубе.

— Что там?.. — сунулся ко мне Ильинский. — Мертвы что ли?

— Посмотри, что с другими пассажирами!

— Эй, ты чего мне приказываешь?!

— Пошел прочь! — оттолкнул я его и бросился к ближайшей двери.

И тут за мной раздался грохот. Я обернулся, и увидел как Ильинский, чертыхаясь и тряся башкой, пытается неловко подняться с колен.

— Ну ты…

Еще один неверный шаг, и он снова полетел на пол.

Я забарабанил в двери, и естественно мне никто не ответил. Херово, похоже, уснули не только проводники, а вообще весь поезд, включая машинистов.

Черт вас раздери! Мало мне дуэли с этим идиотом, так еще и очередная хрень творится!

А еще у самого голова кругом… И ноги как ватные.

Ильинский снова выругался и, наконец, свалился в коридоре как мешок с дерьмом.

Я же, прижимая рукав к носу, кинулся в свой вагон.

Нет, духота тут не просто духота. Похоже, что-то в воздухе.

И, скорее всего, яд.

Следить за этой мразью оказалось делом непростым — пришлось из кожи вон лезть, чтобы он ничего не заподозрил и не узнал знакомое лицо. Еще тяжелей оказалось дождаться той самой минуты, когда поезд, наконец, отойдет ко сну.

Пришлось дотерпеть до темна, и вот он час — час охоты и час расплаты!

Дверь купе закрылась за спиной. Вагон за вагоном, и вот очередной коридор, в котором и расположился этот мерзавец, чья жизнь сегодня оборвется.

Сердце заходится в груди, руки дрожат, а в горле сухо как в пустыне. В голове проносятся мысли — одна ужаснее другой.

Но нечего его жалеть. Слишком много крови он выпил за свою жизнь, и очень многие вздохнут с облегчением после того, как его сердце перестанет биться. Пора действовать!

В коридоре перед нужным купе тихо, пусто и ни души. Одна помеха: тряска нешуточная — поезд разогнался от души. Ну ничего. Никто не обещал, что все пройдет без сучка, без задоринки.

Клинки просто сгорали от жажды отнять чужую жизнь. Они так и просились, чтобы их напитали горячей кровью! Может быть, сначала связать мерзавца, разбудить и заставить умолять о пощаде? Пусть встретит смерть с открытыми глазами! Чтобы знал, чью жизнь разрушил…