— В основном пробными стрельбами: прошлись по всем упражнениям… Еще я привыкала к ТОЗ-10: старший тренер команды решил, что самозарядка непременно закусит патрон в самый ответственный момент, и волевым решением заменил мне ее на одну из запасных спортивных винтовок.

Встревожившись, Липницкая уточнила:

— А разве так можно? В последний момент заменять знакомый инструмент, это как-то!.. Нехорошо!?

Покачав головой и раздраженно перебросив косу с груди на спину, лиловоглазая снайперша с равнодушной уверенностью заверила опекуншу:

— Мне это не помешает…

В отличие от футбольных матчей или боксерских поединков, состязание стрелков проходит более спокойно и размеренно: те, кто понимает и практикует высокоточную стрельбу, как правило обладают спокойным и уравновешенным характером. Так что если бы посторонний вдруг забрел на квалификационные стрельбы по малокалиберной винтовке, он бы мог подумать, что видит массовую сдачу девушками и женщинами нормативов ГТО. Разве что к окончанию последнего из упражнений «стрельба из винтовки стоя» зрители на трибунах начали тихонечко шуметь, обсуждая одну из юниорок — которая дырявила бумажные мишени строго и исключительно по центру «десятки», набрав какой-то невообразимый результат. Тысяча сто пятнадцать очков! Считай, мировой рекорд в истории соревнований по пулевой стрельбе — и такое историческое событие никак не могло пройти мимо освещающих мероприятие репортеров, а так же знатоков и ценителей этого благородного спорта. Жаль только, что юная спортсменка сильно переволновалась и устала — вследствии чего отказалась от общения с мастерами бойкого пера, отгородившись от них цветущим от удовольствия старшим тренером. Уж тому-то нашлось что сказать: шпарил как по бумажке, выдав идеологически правильную речь и упомянув всех, кого полагалось, начиная с товарища Пономаренко, и заканчивая другом всех советских физкультурников дорогим товарищем Сталиным. Правда в «Красном спорте» что-то перепутали, и тиснули тренерскую речь аккурат под портретом красивой юниорки Морозовой, отчего любители печатного слова искренне считали, что это именно она и сказала такие правильные слова. Ну и, соответственно, болели за нее чуточку сильнее: чем дальше продвигался финал юниоров в личном зачете по мелкокалиберной винтовке, тем больше внимания и взглядов сходилось на стройной девичьей фигурке в костюмчике из темного шевиота, что прекрасно оттенял молочно-белый цвет ее волос, спускающихся до… Хм, самых тылов в виде толстенной косы. Хлопки выстрелов, зычные голоса судей, равномерное гудение толпы и палящий жар раскаленного солнца — ей было все равно, она как автомат отстреливала серию за серией, неизменно выбивая максимум очков с колена, стоя или лежа. Меж тем восьмерка финалисток сначала уменьшилась до шестерки, затем начала таять после каждого нового результата одиночных стрельб.

Т-та-ах!

Явно расстроившись, ушла коренастая шатенка лет шестнадцати, приехавшая на Чемпионат из далекого Владивостока.

Т-та-ах!

Невозмутимо удалилась юная сибирячка.

Т-та-ах!

Покосившись на более меткую соперницу-соученицу по Московской школе снайперов, огненно-рыжая юниорка вздернула покрытый конопушками носик и гордо прошествовала в тенек.

Т-та-ах!

На сей раз никто никуда не двинулся, просто две финалистки провели перестрелку еще раз, выяснив, кто из них заберет «золото», а кого наградят «серебром». Стих последний выстрел, затем все внимательно послушали старшего судейской бригады, объявляющего-расставляющего призерок по ранжиру: едва дождавшись окончания оглашения результатов, серебряная медалистка от всей души «дала голос» и кинулась на шею радостному тренеру, крякнувшему под весом не такой уж и хрупкой москвички. Что же касается чемпионки Морозовой, то она обменялась парой фраз и улыбками с подошедшей к ней статной женщиной, которую все и посчитали ее тренером — искренне поздравляя с тем, что та смогла разглядеть и огранить столь большой талант. Тем более замечательный, что Александра уверенно двигалась к новой медали в личном зачете с крупнокалиберным пистолетом, в то время как остальные белорусские спортсмены своих болельщиков только разочаровывали. Нет, отдельные успехи были, но даже командная «бронза» уже явно уплывала в руки более подготовленных ленинградцев, в то время как за «золото» в упорной борьбе сцепились сибиряки и москвичи.

По итогам третьего дня Чемпионата у одной юной победительницы образовался «пустой» день, который она с удовольствием потратила на Музей Революции и цирк: все бы было хорошо, если бы довольная своим небольшим отпуском товарищ Липницкая не потащила ее к гранитному мавзолею основателя страны Советов. И чем ближе они подходили к кремлевским стенам и Никольской башне, тем меньше Галине Ивановне нравилось настроение своей воспитанницы.

— Сашенька, все хорошо? Голова не кружится?

В ответ на недоуменный взгляд искренне беспокоящаяся женщина пояснила:

— Солнце такое яркое, а ты даже без панамки!

— Все хорошо.

Укоризненно поцокав языком, женщина мягко предположила:

— Переволновалась на выступлениях? Нет?.. Сашенька, ну я же вижу, что тебя что-то расстроило…

Помолчав, тринадцатилетняя советская сирота неожиданно согласилась:

— Да. Зачем было устраивать на главной площади страны некрополь?

Подавившись заготовленной фразой про то, что юному возрасту свойственно преувеличивать маштаб своих проблем — директриса быстро огляделась, подхватила девушку под локоток и аккуратно оттянула поближе к елям. Меж которых как раз виднелась табличка, закрывающая урну с прахом самого товарища Серго Орджоникидзе, умершего всего три года назад от внезапного паралича сердца. Правда, злые языки поговаривали, что его вызвала пуля из наградного револьвера Нагана, которым и застрелился ожидающий своего ареста нарком тяжелой промышленности — но таким откровенным вракам никто не верил.

— Саша!!! Вот уж от тебя я не ожидала!.. Ты что такое вообще говоришь?!

Поглядев на еще одну настенную табличку, ничуть не взволновавшаяся блондиночка меланхолично напомнила:

— Сами же хотели знать причину.

— Я думала, тебя кто-то обидел! Или там… По-женски что-то случилось. Ты же у меня умница, неужели не соображаешь, что можно говорить, а о чем надо молчать?!? Кто тебе вообще такие мысли вложил?..

— Знаете, Галина Ивановна, почему в наших библиотеках подшивки центральных газет каждые три года убирают в отдельное архивное хранилище?

Вновь настороженно оглядевшись, Липницкая кивнула.

— Тогда вам будет любопытно узнать, что пионеры нашего детдома еще зимой откуда-то притащили десяток подшивок «Труда» и «Известий» за двадцать шестой-тридцать восьмой года. Хотели ими закрывать полы и подоконники в спальнях и коридорах, когда будут освежать побелку… Конечно, предварительно вырезав все изображения вождей. Но потом вы объявили о временном переезде детдома в другой город, и пионэры просто свалили стопки газет под верстаки в «мальчиковом» кабинете труда.

Слегка побледнев, директриса шевельнула губами в беззвучном ругательстве.

— Они еще там?!?

— Нет, я их нечаянно…

— Что?!?

— Сожгла в маленькой печке — помните, у них там есть небольшая такая, в самом дальнем углу?..

В этот раз беззвучные движения женских губ подозрительно напоминали благодарственную молитву Марксу и Энгельсу. В стране победившего пролетариата несанкционированное хранение таких газетных подшивок пока еще не преследовалось, но уже не одобрялось — потому что благодаря им любой вдумчивый читатель мог проследить нарастающее число «исправлений» при перепечатывании различных трудов Отцов Революции. Ну и освежить в памяти жизненный и карьерный путь бывших партийных вождей первой-второй величины: в семнадцатом году пламенных борцов за счастье народное было мно-ого!.. Но после смерти Ленина тесные ряды его близких соратников тут же начали понемногу редеть: один за другим покидали ЦК ВКП (б) революционеры «ленинского призыва», некогда грезившие о Земшарной коммунистической Республике и мировом революционном пожаре. Кто сбежал за границу как Троцкий, кто мудро умер от естественных причин, ну а остальным помогли осознать меняющуюся реальность Особые совещания при ОГПУ и наследовавшем ему НКВД. Так что к сороковому году в Политбюро остались только твердые реалисты, переставшие мечтать о скором наступлении коммунизма во всем мире, и решившие построить хотя бы развитой социализм в пусть и очень большой, но все же отдельно взятой стране…