Я реву слова, перекрываю воду и заворачиваюсь в одно из бесплатных полотенец. Я вытираю капли воды с лица и выглядываю из-за пластиковой занавески, отделяющей душевую кабину от раздевалки.

Бах! Моя челюсть падает на влажный бетонный пол.

За туманом ждет Тая, и он стоит, прислонившись к стене, между мной и шкафчиком, где хранится моя одежда. Руки скрещены на груди, на лице широкая улыбка.

Я испускаю истерический визг и сажусь обратно в кабинку, дрожа.

— Правда, Барби? Это я должен испугаться после такого. Молчание - это действительно золотая жила.

Я туже натягиваю полотенце на грудь, потянув за край, чтобы убедиться, что женские части тела спрятаны. Это настолько безумно, что у меня нет времени останавливаться на том факте, что он глубоко оскорбил мое пение. Я все еще слышу телевизор на заднем плане. Ведущий говорит о парне, стоящем передо мной.

С тех пор, как эти два воина впервые встретились, кажется, что они проникли друг другу под кожу. Это обостряется уже долгое время...

— Что ты делаешь в женской раздевалке? — Я снова кричу.

— Не волнуйся. Я не буду кусаться. — Его глаза сканируют меня с ног до головы. Он качает головой, глядя на мою руку, сжимающую полотенце. — Если только ты не захочешь.

На нем черный костюм, идеально сидящий на его широких плечах, и белоснежная рубашка с расстегнутым воротником, обнажающим крошечную полоску татуировки.

— Почему ты здесь? — повторяю я, протискиваясь мимо его смертоносного тела к моему шкафчику.

— Патруль кисок. — Он не уступает дорогу, даже когда видит, как я извиваюсь в попытке избежать неизбежного соприкосновения нашей кожи. Затем он должно быть заметил, что мое лицо побледнело, потому что, наконец, награждает меня серьезным ответом. — Скотт сказал, что ты меня искала.

Будем надеяться, что они оба будут драться чисто, — говорит комментатор с экрана.

Я натягиваю свое нижнее белье и джинсы на бедра под полотенцем, очень осторожно, чтобы не показать кожу.

Как обычно, Тай смотрит. И, как обычно, он не пытается это скрывать.

— А тебе не приходило в голову, что это женская раздевалка и что я могу — шок, ужас — принять душ?

— Да. Вот почему я пришел. — Он показывает мне одну из своих фирменных улыбок с ямочками.

Вау, хороший удар Уайлдера.

Чем больше предметов одежды я надеваю, тем увереннее себя чувствую. Я сразу перехожу к делу, прежде чем он начинает бомбардировать меня новыми причинами, чтобы заикаться.

— Я искала тебя, потому что хочу взять у тебя интервью. Ты не мог бы уделить мне десять минут?

— Неа. — Он поворачивается к двери и начинает маршировать.

— Подожди! — Кричу я. Моя голова падает, когда я понимаю, как отчаянно я звучу.

Я ненавижу его. Я ненавижу его, я ненавижу его, я ненавижу его!

— Это жизненно важно для моего задания, — тихо говорю я.

Он останавливается, его тело все еще наклонено к двери. — Я не даю интервью, а даже если и даю, статья вряд ли когда-нибудь будет опубликована. Это просто глупая школьная штучка. Не надо тратить время на это дерьмо. Что мне с этого? — Внезапно он кажется полузаинтересованным.

Монроуз борется с Уайлдером, но Уайлдер слишком свободен и уверен в себе, чтобы совершить ошибку…

— Не будь ослом, — говорю я ему.

Это заставляет его обернуться.

— Я вижу, дерзкая Барби вернулась. — Он делает несколько шагов ближе, правый уголок его губ стягивается в полумесяц.

— Дай мне десять минут с тобой. — Я глотаю. Я смотрю телевизор сзади него и вижу, как он наносит удар ногой в голову, и его соперник падает на пол. Тай, не теряя времени, наклоняется и сжимает голову противника, как злобная змея, пока рефери не встает между ними. Монроуз несколько раз стучит по полу правой рукой, сигнализируя о своем подчинении.

Тай делает несколько длинных шагов и останавливается, когда оказывается всего в нескольких дюймах от меня. Лицом к лицу. Нос к носу. Мой пульс подскакивает на три ступени.

Туп-тук-тук-тук. Тум-тум-тум .

— Спроси меня, — мурлычет он, посылая дрожь по моему позвоночнику. Клянусь, эти темные, требовательные глаза выпивают мою душу, опустошая каждую связную мысль, которая у меня есть, обжигая мою кожу, его зрачки подпитывают пламя.

Я смотрю на его рубашку и думаю, как татуировка на его груди выглядит вблизи. Иисус Христос.

Перестань любопытствовать, Блэр. Сосредоточься.

— Тай, не мог бы ты дать десятиминутное интервью для моего журналистского проекта? — Я закатываю глаза.