Я торопливо вытаскиваю телефон из кармана и просматриваю входящие сообщения. По какой-то странной причине текст под именем Шейна выглядит так, будто я его уже открывала. Он пишет: «Не заставляй меня причинять тебе боль, Би. Ты пожалеешь об этом дне».

Я помню последнее сообщение, которое я отправила ему. Это была тщетная угроза, что я устрою интервенцию для него и Иззи, заставив их вернуться в одну комнату, чтобы решить свои проблемы.

Понимание поражает меня, как молния. Тай видел сообщение, пока я храпела в Дранксвилле? Возможно, он даже воспринял это как некую угрозу. Но зачем резать шины Шейна? Единственное, что, кажется, интересует Тая, это его работа.

И теперь я.

Почему я?

Маленькая, крошечная часть меня теперь хочет это выяснить.

***

Я делаю остановку в квартире, чтобы привести себя в порядок или, грубо говоря, попытаться преобразиться, чтобы превратить меня из чего-то, что выглядит так, будто не вылезло из канализации в научно-фантастическом фильме. Объявляя перемирие в этой войне между Мозгом и Гормонами, я решила не делать поспешных выводов относительно разгромленной машины Шейна, пока у меня не будет возможности обкатать ее у Тая.

Я переодеваюсь и распыляю достаточно духов, чтобы оглушить стадо буйволов. После этого я пробую три разные помады и наношу свою фирменную толстую подводку для глаз. Я запихиваю пачку мятной жвачки в карман джинсов и выхожу. Первая остановка: посещение бабушки Марти. Конечная цель: свидание с Таем Уайлдером.

Для интервью, конечно. Только для интервью.

Бабуля Марти живет в элитном доме престарелых в Окленде. Он выглядит как блестящий отель внутри и снаружи. Марта Розенблюм не просто крутая, она смертельно опасна. Она прибыла в эту страну вскоре после Второй мировой войны, прямо на остров Эллис, и сказала офицеру, что ее зовут Мириам. Он изменил ее на Марту и дал ей конфеты. Вот почему она всегда говорила Иззи и мне «Всегда брать конфеты у незнакомцев, это вкусно и сладко. Просто убедитесь, что ваши родители рядом, когда вы это делаете».

Бабуля Марти имеет репутацию человека, которому плевать на то, что думают люди. В восемнадцать лет она направилась на запад из своего нью-йоркского дома и приземлилась в Сан-Франциско, где устроилась на работу в Fisherman's Wharf по продаже специй и трав. Она знала каждого моряка, проходившего мимо ее магазина (более чем одним способом, если вы спросите меня), и отказывалась поселиться ни с одним из них. Ее поведение было неслыханным. Незамужняя молодая женщина, работающая и оплачивающая свой путь к независимости. Но она не хотела выходить замуж. Пока она не встретила дедушку Грэма, то есть.

Грэм не был евреем или моряком. На самом деле он был состоятельным, выходцем из семьи импортеров спиртных напитков. Марти и Грэм полюбили друг друга, но его родители не были довольны тем, что она была необразованной, чертовски бедной и еврейкой. Грэм все равно женился на ней. Вскоре после этого бабушка забеременела близнецами — моей матерью и ее братом Грэмом-младшим. Она продолжала работать до последнего дня своей беременности, а когда близнецам исполнилось три года, ей и Грэму удалось вместе купить ее магазин.

Грэм умер семь лет спустя от сердечного приступа.

Марти устроила самые красивые похороны, высоко подняла голову, когда встретила его семью, и на следующий день вернулась к работе. Она никогда не просила ни копейки ни у них, ни у кого-либо еще. На протяжении многих лет у нее то тут, то там были бойфренды, но никто не мог заменить покойника. Особенно, когда этот покойник отказался от своей хорошей жизни и состояния, чтобы быть с тобой. Марти никогда этого не забывала.

Бабушка Марти всегда говорит мне, что я очень похожа на нее. Независимая, упрямая и в корне сумасшедшая. Иззи, с другой стороны — Грэм насквозь. Беспечная, воспитанный человек. Мне всегда нравится навещать бабушку, а сегодня мне особенно не терпится услышать все сплетни. Я еду поездом в Окленд, зная, что Тай заберет меня, когда я закончу. Я приношу с собой банановый хлеб, свежеиспеченный из «Самого сладкого дела».

Я захожу в жилой комплекс для престарелых и оглядываюсь, пытаясь поверить, что Саймон находится среди сонной толпы. Я иду по заросшим шалфеем коридорам, пока не дохожу до ее двери и дважды стучу, пытаясь не обращать внимания на затхлый запах нафталина, еды из микроволновки и детской присыпки.

Аромат стариков.

Бабушка открывает дверь в кожаных штанах, черных ботинках и топе с леопардовым принтом. Выбеленные волосы, красные губы — эта женщина больше похожа на пин-ап, чем большинство моих двадцатилетних одноклассниц.

— Здравствуй, негодяйка. О, посмотри на себя, вся приодетая и готовая произвести впечатление. Кто этот счастливчик?

Бабушка Марти точно знает правила.

Она хватает меня за воротник и тащит в свою квартиру. У бабули стильная комната с окнами от пола до потолка и абстрактными картинами. Чем больше похоже, что кого-то вырвало на холст, тем больше вероятность, что она повесит его на стену.

Она наливает нам теплый сидр и жует банановый хлеб прямо из фольги. Сигнализируя мне сесть своим красным наманикюренным ногтем, она ходит взад-вперед, открывая бутылку красного вина, чтобы подлить сидр.