— Да. — я заставляю свои губы изогнуться.

Звонит внутренняя линия, и, как трус, я позволяю Дениз ответить на звонок. Она отвечает, затем морщит нос. Закончив разговор, она бормочет:

— Финн хочет тебя видеть.

О, Боже.

Когда я колеблюсь, она добавляет:

— Тебе лучше подняться. Похоже, у него одно из его паршивых настроений.

Я неохотно поднимаюсь на ноги. Я вытираю вспотевшие ладони о бока, страшась того, что произойдет.

Может быть, он хочет оставить неприятности позади?

Ты принимаешь желаемое за действительное, Киара.

Мои ноги тяжелеют, когда я иду к лифтам. По дороге наверх мое сердце бьется все быстрее и быстрее, пока не начинает казаться, что оно вот-вот вырвется из груди.

К тому времени, как двери открываются, я чувствую себя в полном беспорядке, а затем, как будто вселенная ко мне благосклонна, я натыкаюсь прямо на стену мускулов.

Задыхаясь, я отскакиваю назад, на закрывающиеся двери. Лиам хватает меня за плечи, и я дергаюсь вперед, снова врезаясь в его грудь. На этот раз в мой нос ударяет древесный и мужественный аромат.

Дрожь перерастает в полноценную тряску, сотрясающую меня, мои нервы не в состоянии выдержать большего.

Я поражена до чертиков интенсивностью, и, не говоря ни слова, Лиам отталкивает меня в сторону. Он нажимает кнопку обратного вызова лифта.

Я так взволнована, что не жду, когда меня отругают, и забываю извиниться. Мчась по коридору, как испуганный олень, у меня нет времени собраться с духом, прежде чем постучать и войти в кабинет Финна.

Просто покончи с этим.

Я продолжаю повторять эти слова про себя, фокусируя взгляд на Финне. Он небрежно прислоняется спиной к своему столу, скрестив руки на груди. На его лице торжествующая усмешка, заставляющая меня подумать, что он собирается меня уволить.

Дерьмо. Вот и моя новая квартира.

Страх, умножающийся с каждой секундой, лишает меня способности придумать, как начать разговор.

Кивая на свой ноутбук, он говорит:

— Проходи, присаживайся.

Что?

Он хочет, чтобы я снова собирала данные?

Осторожно, не сводя с него глаз, я прохожу к креслу и сажусь. Как только Финн обходит стол и встает позади меня, каждый мускул в моем теле напрягается. У меня пересыхает во рту, а в груди разгорается паника.

Черт. Только не снова. Мне следовало остаться у двери.

Финн наклоняется надо мной и нажимает кнопку на ноутбуке. Экран загорается, и вместо того, чтобы показывать электронную таблицу, начинает воспроизводиться видео.

Проходит целых десять секунд, прежде чем страх растекается по моим венам. Мое сердце замирает. Дыхание срывается с моих губ.

О, Боже мой.

Я смотрю кадры, на которых мама крепко спит в своей постели, ее губы слегка приоткрыты, и с них доносится тихий храп. Кто-то стоит над ней, затем я вижу руку в перчатке, держащую пистолет.

О Боже. Нет!

Мои глаза расширяются, когда мурашки болезненно впиваются в мою кожу.

Финн наклоняется, пока я не чувствую его дыхание на своем ухе.

— Твоя мать спит как убитая. Я мог бы легко убить ее.

Нет.

Шок начинает сотрясать меня, как землетрясение, проделывая зияющие дыры во всей моей жизни.

Боже, нет.

Запись обрывается, затем Финн спрашивает:

— Тебе нужно посмотреть это снова?

В ошеломленном оцепенении я качаю головой.

Он поворачивает кресло так, что теперь я смотрю на него. Подняв руку, он проводит пальцами по моей щеке, отчего у меня мурашки бегут по коже, затем он берет меня за подбородок.

— Вот как все будет с этого момента.

Полными ужаса глазами я встречаю его торжествующий взгляд.

— Ты будешь у меня на побегушках. Ты будешь делать все, что я тебе скажу, и тебе это чертовски понравится, или я убью твою мать.

Его слова бьют сильно, как гвозди, забиваемые в гроб, в котором он собирается похоронить меня.

— Кивни, чтобы показать, что ты поняла, — требует он.

Почему-то моя голова качается вверх-вниз.

— Если ты пойдешь в полицию, я узнаю. За каждым твоим шагом будут следить, так что не пытайся обратиться за помощью. Просто делай, как тебе говорят, и твоя мать продолжит жить своей дерьмовой жизнью.