Делая глубокий вдох, я вдыхаю аромат Лиама, затем я начинаю задаваться вопросом, что бы случилось, если бы я не остановила его.

— Мне любопытно.

Его тело сотрясается от беззвучного смеха.

— Разве ты не всегда любопытна? — Я чувствую, что он смотрит на меня. — В чем вопрос?

Я сажусь немного прямее, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Как работает секс с тобой? — Это совсем не звучит странно. — Я имею в виду, с запретом прикасаться и все такое.

Он смотрит на меня мгновение, вероятно, обдумывая, как ответить на мой вопрос.

— Обычно это обыденные случаи. — Пожимая плечами, он добавляет. — Я никогда не раздеваюсь.

Мои брови приподнимаются.

— Ты занимаешься сексом полностью одетым?

Посмеиваясь надо мной, он кивает.

— Для этого нужна только одна часть тела.

— Боже, в твоих устах это звучит как рутинная работа.

— Это потому, что так и было. — Все еще обнимая меня за плечи, он притягивает меня к себе и опускает голову, пока его дыхание не овевает мое ухо. — Но не совершай ошибки, Киара. Когда придет время, я собираюсь насладиться раздеванием тебя догола, чтобы я мог чувствовать каждый дюйм твоего тела, прижатого ко мне, пока я погружаюсь глубоко в тебя.

Святое дерьмо.

Жар разливается по моему телу, мой живот сжимается от его голодных слов. Мой взгляд опускается к его бедрам, и, видя доказательство его желания, твердого и длинного под спортивными штанами, моя бровь снова взлетает вверх.

Он большой.

Будь прокляты синяки за то, что они не проходят быстрее.

Я сдвигаюсь, чтобы создать некоторое трение между ног.

Его зубы прикусывают мочку моего уха, по моему телу разливается сильное покалывание.

— Я собираюсь полакомиться твоей кожей, посасывать твои соски, пока ты не начнешь умолять меня взять тебя.

Из меня вырывается сдавленный стон.

Лиам притягивает меня ближе и сажает к себе на колени, так что я оседлала его, чувствуя его твердую длину у себя между ног.

Боже, это безумие. Я хочу скакать на нем, пока не кончу.

Его руки лежат на моих бедрах, его глаза прикованы ко мне.

— И ты будешь умолять.

Мне требуются все мои силы, чтобы не наброситься на него. Мои губы приоткрываются, дыхание учащается.

Боже милостивый, как же яростно я хочу его.

Его ресницы опускаются, пока он не выглядит совершенно хищным и готовым трахнуть меня до бесчувствия.

К черту мои слова о том, что мне нужно время. Это так приятно.

Не в силах контролировать свое тело, я надавливаю на его эрекцию, и облегчение наступает мгновенно.

Так, так хорошо.

Качая головой, он спрашивает:

— Почему ты сдерживаешься? — Доминирование изливается из него, требуя, чтобы я подчинилась. — Возьми то, что ты хочешь, Киара.

Боже.

Мои глаза ищут его взгляд, задаваясь вопросом, как я смогу устоять на ногах рядом с ним.

Его хватка на моих бедрах усиливается, затем он толкается в мою ноющую сердцевину. Смесь удовольствия и облегчения настолько интенсивна, что мои глаза закрываются.

Я слышу, как открываются двери лифта, и мои глаза распахиваются. Прежде чем я успеваю отодвинуться от Лиама, его рука обхватывает меня, чтобы удержать на месте, и он рычит:

— Не смей, блять, двигаться. — Затем он рявкает на Пола. — Просто поставь коробку.

Застряв на коленях Лиама, я слушаю, пока двери лифта снова не закрываются. Глаза Лиама захватывают мои в плен с горящим собственничеством.

— Почему ты сдерживаешься? — он спрашивает снова.

— Аааа, — мне приходится искать ответ, затем я выдаю первое, что приходит на ум. — мы стали парой примерно пять минут назад.

Черты лица Лиама смягчаются.

— Это действительно так? — Он наклоняет голову, вопросительный взгляд говорит мне, что он знает, что я что-то скрываю.

Сдаваясь, я признаю:

— У меня на груди есть отметины. Я не хочу, чтобы ты их видел.

В его глазах появляется понимание.

— Я уже видел их.

Я приподнимаю бровь.

— Когда?

Лиам глубоко вздыхает.

— Ты была обнажена, Киара. Несмотря на то, что обстоятельства были чертовски ужасными, я не мог не смотреть на тебя.

Мои плечи опускаются, и, наклонившись вперед, я прижимаюсь лбом к его груди.

— Точно. — Я не могу вспомнить и половины из того, что произошло той пятничной ночью. Просто я боролась со всем, что у меня было.