— Никаких условий, — Маша не стала его мучить перечислением условий, — только безоговорочная капитуляция.

— Ладно, — согласился он. — Куда ставить подпись?

Маша рассмеялась, отпустила руки, и он повернулся к ней.

Она была такая солнечная и милая, такая радостная.

— Я рад тебя видеть, — тихо сказал он, подойдя к ней вплотную.

— Я тоже, — ответила она, задрав вверх голову. — Господи, какой ты высокий. В постели был… меньше, что ли. Я-то не маленькая.

— Длинный, — поправил он ее и поцеловал. Маша прижалась к нему и он почувствовал, что она опять, как тогда, в ее квартире, готова потерять голову.

Поэтому он отпустил ее и подхватил свою сумку с небольшим багажом. В ней лежало немного одежды и, на всякий случай, отрывки из монографии на носителе, из которых можно было написать статью как за, так и против улучшения отношений с Англией, если вдруг попросят журналисты. Раз начальство попросило, то он готов, как поросенок Наф-Наф.

— Какие у нас планы?

Она поправила на себе куртку и кровожадно сказала:

— Военнопленным не обязательно знать планы на будущее. Попал в концлагерь и сиди, радуйся жизни, пока жив.

— Ой-ей-ей, — испугался он притворно, — тетенька, пожалей маленького мальчика. Он больше не будет.

— Пойдем, — заулыбалась она. Счастливая, Маша больше не могла играть. — Сначала мы заедем ко мне в квартиру, а потом на выбор — экскурсия по Лондону, или небольшой туристический тур по Уэльсу.

— Тебя отпустили? — Он сел в автомобиль, на котором Маша приехала, и посмотрел на нее.

Она фыркнула:

— Ты бы видел выражение лица моего начальника. Вообще, это непробиваемый истинный англичанин, которого не смутит даже пролетевшего около головы пуля. Но когда я сказала, что у меня приезжает друг, так, небольшой чин, в Российском МИД, всего лишь на уровне Члена Коллегии и это Романов, его чуть кондрашка не хватила. Он минут пять сидел, глотал воздух, как рыба. Я уж думала, не вызвать ли ему врача. К счастью, все обошлось. Оказывается, он не был ознакомлен с секретной частью моего досье и не знал, кто мой Boy frend. Ты представляешь, что предложил этот… чудак? Пригласить тебя в Форин Офис, разместить в гостинице за счет министерства и развернуть для тебя культурную программу.

— Спасибо, — прочувственно сказал Романов, — надеюсь, ты послала его достаточно вежливо, чтобы не вызвать очередное обострение отношений между Великобританией и Россией?

— Вот еще. Я была предельно корректной. Объясняла ему, что ты в отпуске и находишься здесь как бы неофициально. И не собираешься ничего делать, кроме того, как отдыхать. А через неделю вообще уедешь.

Тогда он торжественно отпустил меня… Нет не в отпуск, а в служебную командировку. Представляешь?

Дмитрий Сергеевич улыбнулся, смачно чмокнул ее в щеку, от чего машина вильнула в сторону.

— Подожди, — ее глаза подозрительно блеснули, — доедем до квартиры, поцелуешь. А пока сиди смирно и любуйся красотами Лондона. Сегодня редкий даже для весны хороший солнечный день. Когда еще такой увидишь.

Наивные пожелания экскурсии по Лондону или турне по Уэльсу так и остались пожеланиями. Как благонравная пара, они поднялись по лестнице, зашли в квартиру. Чинно сняли верхнюю весеннюю одежду — он плащ, а она нечто похожее на куртку.

Потом она, словно нечаянно, прижалась к нему. А он сразу же обнял ее и начал неистово целовать. Продолжение поцелуям нашлось на диване. Просто удивительно, как молодеют уже не в молодом возрасте люди от любви. Или дурнеют?

Для того чтобы израсходовать пыл любви, им понадобилось почти трое суток. Незаметно календарь перелистнул очередную неделю и шагнул во вторую половину мая.

И только после этого у них появилась возможность здраво рассуждать, а не стискивать друг друга в объятиях при одном взгляде. Маша отправилась на кухню готовить что-то более солидное, чем легкие салаты и вегетарианские бутерброды, которыми они перекусывали, когда совсем доставал голод. А Дмитрий Сергеевич направился в ванну — бриться. По ее настоянию он специально сбрил бороду перед приездом и вот теперь мучился известной мужской проблемой.

Он едва успел намылить одну щеку, как громкий крик Маши из кухни заставил его почти в ничем выскочить из ванной. Что там, Господи?

К счастью, с ней ничего не случилось. Маша, забыв об обеде, смотрела новости Би-Би-Си. И без перевода Дмитрий Сергеевич понял, что за последние трое суток мир, в отличие от них, занимался не только любовью.

В коротких дневных новостях, на которые вышла Маша, события прошлых дней не повторяли, а давали краткий анализ текущейобстановки. И для них как гром среди ясного неба были известия о наступлении грузинских войск в Абхазии и Южной Осетии. Но это же война! Неужели Грузии оказалось мало двух российско-грузинских войн? Или, может, они решили продолжить успех второй грузино-российской войны.

Тогда Грузия поначалу добилась успеха. А затем подключилась европейская дипломатия и Россия уступила.

От удивления он забыл, что стоит почти ни в чем, полувыбритый, за сотни километров от Родины.

Новости закончились. Дмитрий Сергеевич спохватился и отправился в ванную, растерянный и ошеломленный. Надо было что-то делать, и для начало следовало добриться.

Выбритый и освежившийся, он вышел из ванны через пять минут с уже готовым планом действий. Кажется, ему предстоит немедленный вылет в Москву. Ларионов обещал не дергать понапрасну, но это как раз тот случай, когда надо забыть о личной жизни. Кстати, что там показывает его фон?