Легко считывая мысли майора, Александр Дмитриевич с трудом удерживал невозмутимое выражение лица. Ведь Головин специально активировал «сигнализацию» Ментальной Защиты, чтобы обозначить свое присутствие в сознании Игнатия Савельевича. Он легко бы мог распотрошить всю его, так называемую Защиту, совершенно себя не выдав.

А вот с работой «местечковых» специалистов-Психокинетиков, нужно было срочно что-то делать. Ибо их выучка и умения, действительно находились где-то на уровне плинтуса, а то и еще ниже. Мало того, что при работе с «объектами воздействия» (которые, вот ведь какая незадача, являлись живыми людьми) они причиняли последним невыносимые страдания и боль, так еще и качество их Защиты оставляло желать лучшего.

На этот счет у товарища оснаба после неожиданной встречи со своим старым наставником, появились определенные мысли. Мозголомов, свободных от несения службы, в стране постоянно не хватало. Да что там говорить — их было крайне мало. А уж опытных учителей — и подавно.

Так что оставить и дальше старика Райнгольда влачить жалкое существование затворника, Головин попросту не мог. Не имел права. Осталось лишь договориться с руководителями страны и устроить престарелого князя на должность «воспитателя» юных Мозголомов. Опыта ему не занимать, а качество обучения — на уровне лучших мировых университетов! А то, что обличенные властью товарищи не откажут Райнгольду, а вообще схватятся за это предложение обеими руками, Александр Дмитриевич даже не сомневался.

— Это, м-майор, ты д-двери-то отопри, а то з-замерзнем мы здесь к е. ене-фене! — Головина от мороза уже начало основательно подтряхивать. — Ты з-задержанного не заморозил часом в этом гребаном к-каземате? — поинтересовался он, когда Потехин принялся деактивировать Магическую Защиту, навешанную на дверь.

— Да ч-чего ему сделается, то-товарищ оснаб? — произнес Игнатий Савельевич, которого тоже ощутимо била морозная дрожь. — Это в-ведь он здесь свободной Силой истекает… Мне над этим казематом пришлось пятерых Силовиков усадить, чтобы Энергию аккумулировали в Накопители.

Светящиеся Формулы, наконец, потухли, вот открыть примерзшую к косяку дверь у майора никак не получалось.

— Черт! — выругался Игнатий Савельевич, саданув несколько раз каблуками сапог в ледяной нарост. — Заиндевела совсем… Отогревать придется… Комаров! — громко заорал он дежурному, чей пост находился этажом выше, у самого входа в подвал.

— Что случилось, товарищ майор госбезопасности? — В «предбаннике» пред дверью в каземат нарисовался напряженный молоденький сотрудник ГБ с «пустыми погонами» и мягким пушком под верхней губой, нервно сжимающий в руках потертый ППШ.

— Ты автомат-то опусти, Комаров! — прикрикнул на подчиненного Потехин. — А то не дай Бог, попотчуешь нас свинцом! Найди мне лейтенанта Звеняцкого, быстро!

— Так точно, товарищ майор госбезопасности! — Неуклюже закинув автомат на плечо, Комаров умчался выполнять распоряжение начальства, громко топая не по размеру великими сапогами по каменным ступеням.

— Не убейся тут мне! — крикнул ему в спину Игнатий Савельевич. — Скользко!

— Есть, не убиться тут вам! — донеслось до чекистов откуда-то сверху.

— Набрали неумех, — чертыхнулся Потехин, когда гулкие шаги рядового затихли. — Приходится нянчиться, как с дитями, товарищ оснаб. Всех остальных война вычерпала… А у этих слабенький Дар едва-едва прорезался, а в голове… А! — Нервно махнул рукой майор. — Пока уму-разуму научишь…

— А как ты хотел, Игнатий Савельевич? — слегка подковырнул Потехина оснаб. — Как говорится, сам себе накопай… — вспомнил Александр Дмитриевич очередную шуточку Хоттабыча, обращенную в свое время Легиону в ипостаси Хозяина Кладбища.

— Что вы сказали, товарищ оснаб? Как это, сам себе накопай? — Выпучил глаза майор госбезопасности, шутки, естественно, не понявший.

Зато Легион довольно улыбнулся, во все тридцать два — он-то этот посыл прекрасно понял.

— Воспитай, конечно же, — «поправился» товарищ оснаб, незаметно подмигнув Личу, — оговорился я, майор.

«Хорошо еще, что Потехин не обратил внимания, что у товарища полковника пар на холоде от дыхания не идет, — подумалось Александру Дмитриевичу. — Вот этот странный парадокс я, как раз, объяснить и не сумею. Хорошо еще, что Лич рот понапрасну лишний раз не разевает».

— Фух! — облегченно выдохнул Потехин. — А я подумал, что у меня от постоянного недосыпа, совсем фляга свистнула… Как этого Мамонта приняли, так одни проблемы у меня. Я уже дома неделю не был — все здесь в отделе, на диванчике приходится…

— Не переживай, Игнатий Савельевич, — постарался успокоить майора оснаб, — все у тебя с флягой в порядке. Это я тебе, как специалист в области психиатрии и нормального функционирования головного мозга говорю. А вот отдохнуть и выспаться тебе необходимо!