Все уставились на меня, точно мой ответ мог повлиять на решение каждого. На миг я заколебалась – осознание серьезности ситуации придавило меня, точно тяжелое зимнее одеяло. Правильно ли я поступаю? Мои спутники готовы мне помочь, но какой ценой? По словам учителя Дзиро, велика вероятность, что изгнать демона не получится. Если мы отправимся на поиски Тацуми, я подвергну своих спутников смертельной опасности. Возможно, мы все погибнем в битве с Хакаимоно.

Но тут мне вспомнился вечер, когда я выступала перед императором Ивагото, и взгляд Тацуми, в котором читались тревога и отчаяние, – он боялся, что во мне признают шарлатанку и казнят. Мне вспомнилось, как он почти что коснулся меня, как его рука замерла у самого моего лица, хотя прежде он чурался любого физического контакта, точно страшился боли. И я поняла, что не смогу бросить его, заточенного в теле монстра, особенно после того, как Хакаимоно с издевкой сообщил, что Тацуми видит и слышит все, что творится вокруг, будучи не в силах ничего предпринять.

– Я готова, – твердо сказала я, не обращая внимания на испуганный вздох служительницы храма. – Даже если надежды почти нет, даже если меня убьет Хакаимоно… Нужно попробовать. Простите, Рэйка-сан, я знаю, что это опасно, но не могу обречь Тацуми на страдания. И если есть хоть малейший шанс его спасти, я им воспользуюсь. Но, клянусь, сперва я доставлю свиток в храм. Об этом не тревожьтесь.

Рэйка потерла лоб – покорно, но не без раздражения.

– Как будто добраться до храма будет просто, – проворчала она.

– Ну что, решено! – Окамэ встал и вытянул в стороны длинные жилистые руки, точно изрядно устал от споров и решил подразмяться. – Завтра с утра понесем Драконий свиток в храм Стального Пера и спасем империю от наступления зла и мрака. А потом выследим Хакаимоно, освободим убийцу демонов и еще разочек спасем империю от все той же напасти. – Он хохотнул и покачал головой. – Что-то многовато зла и мрака придется одолевать. Поди, потом начнется не жизнь, а скука смертная!

– Едва ли, – пробормотала Рэйка. – Скорее мы все погибнем.

Окамэ пропустил ее слова мимо ушей.

– Я посторожу первым, – объявил он и ловко запрыгнул на ветку соседнего дерева. – Отдыхайте спокойно и не волнуйтесь: если я увижу разбойников, то перебью их всех в один миг! Они даже не успеют сообразить, кто на них напал!

– Не стоит жадничать, Окамэ-сан, – подал голос Дайсукэ. Заслышав эти слова, ронин замер, задержав руку на следующей ветке. – Прошу, если сюда заявятся подлые псы, жаждущие нашей крови, дайте мне знать, чтоб я встретил их во всеоружии. А если увидите самого Хакаимоно, не забудьте, что мы с Каге-саном условились о дуэли. Не лишайте меня чести поучаствовать в столь грандиозной битве.

– О, не переживайте, Тайо-сан. Если к нам подкрадется какой-нибудь кровожадный властитель oни, я заору так, что весь лес услышит.

Он в последний раз ухмыльнулся нам и скрылся среди ветвей. Аристократ прислонился спиной к бревну, Рэйка спрятала руки в широких рукавах рубашки хаори, а я огляделась в поисках места для ночлега. При себе у меня не было ни подушки, ни одеяла, а ночь, несмотря на позднее лето, дышала прохладой, ведь мы остановились неподалеку от гор, что возвышались на территории Клана Неба. К счастью, красно-белый наряд колдуньи-оммёдзи был сшит из плотной, теплой ткани. Я свернулась на кучке сухой листвы, прислушиваясь к совиному уханью и копошенью множества крохотных существ вокруг меня. О Хакаимоно я старалась не думать, как и о его силе. И о том, что я понятия не имею, как нам, пяти смельчакам, одолеть древнего властителя oни и уж тем более изгнать его из Тацуми. А еще о том, до чего же мне страшно встретиться с ним снова.

– Ну здравствуй, маленькая соня!

Незнакомый голос, глубокий и певучий, ласкал слух, точно колыбельная. Я вскинула голову, напрягая зрение, и обнаружила себя посреди бамбукового леса. Меж стеблей, точно маленькие звездочки, мелькали зеленовато-желтые светлячки. Земля под лапами была мягкой и прохладной, а в нескольких футах от меня поблескивал в лунном свете пруд. Я опустила взгляд на воду, и на меня тут же уставились чьи-то золотистые глаза. Мордочка у незнакомца была пушистой; навострив ушки с черными кончиками, он вслушивался в ночные звуки.

Послышался тихий смех, и бамбук вокруг меня задрожал.

– Дитя мое, я не в пруду.

Я обернулась, и по моей спине тут же побежали мурашки – от самого кончика хвоста до макушки, – а шерсть встала дыбом.

Меж высоких стеблей на островке лунного света сидел прекрасный лис и смотрел на меня. Его глаза мерцали, точно огоньки свечи. Шерсть была белоснежной, густой и длинной, она сияла во мраке, разливая вокруг себя бледный свет. Пушистый серебристо-белый хвост раскачивался из стороны в сторону – казалось, он живет своей собственной жизнью.

– Невежливо вот так пялиться на старших, дитя.

Спохватившись, я помотала головой. На миг роща задрожала у меня перед глазами и, казалось, преобразилась. А может, то была лишь игра лунного света.

– Кто ты? – спросила я. – Куда я попала?

– Кто я – не имеет значения. – Белый лис поднялся. Ветер взъерошил его изящный хвост. – Я твой сородич, пускай и куда старше, чем ты. Что же до второго вопроса… неужели сама не догадываешься, куда попала? Ты ведь кицунэ, для тебя это задачка несложная.