— Господин обер-лейтенант, поймали, поймали людоеда. Изловили окаянного. Сына Ефимки съесть обещался. И вона доброго человека избил.

— Кто такой, представься.

Протянул ладонь, — Борис Тараканов, приехал учиться. Вот, гуляю с дядькой. Сначала кто-то лихой с ножом напал. Теперь вот эти как с цепи сорвались.

Услышав мое имя, обер-лейтенант выдохнул с облегчением, ткнул паре мужиков, усевшихся на поваленное дерево, — Вы двое, отнесите пострадавшего в повозку.

— А людоед, людоед как же?

— Цыц сказал. Все в Рваные земли пойдете. Совсем страх потеряли. Мыслимое дело — на голубую кровь руку поднять.

Народ мгновенно начал таять, нырять в кусты, бросая нехитрое оружие.

— Борис Антонович, чуть не опоздали. Следили за извергом, что по вашу душу отправился. Вижу, вы сами отбились. А это мужичье мы мигом разгоним. Ударили вас? Поди рука сломана. Мигом разберемся, только укажите.

— Николай Иванович, погодите, не нападал на меня никто. Руку сам повредил, когда с душегубом боролся. А люди что, ну пошумели чуть. Не каждый день по парку голые с тесаком разгуливают.

— Так что, о нападении заявлять не будете?

— Разобраться надо. Не просто тут люди работу бросают и на прохожих кидаются. У них случилось что-то.

— Тогда извиняй. Тут обер-городовой Кукушкин заправляет, его участок. Мне вмешаться — себе дороже.

Представитель власти отбыл, увозя незадачливого киллера. Надо же, сердобольные граждане принесли пакет со льдом и приложили к причинному месту. Толпа рассосалась совсем, включая папу с недоеденным мальчиком. Рука начала ныть и дергать пульсирующей болью.

Пришел вызов неожиданный, тревожный.

— Борис, прости, поспел как мог.

— Холль, ты следил за мной?

— Не за тобой, за людьми Собакина в столице. Засады у всех трех главных академий. Половина всех свободных наемников рыщут с твоим описанием. Хотя само описание в одно предложение.

— Так это от Собакина привет?

— Не перебивай. Это последнее, что я смог для тебя сделать. Все кончено, для меня все. Ты оказался прав, меня нашли и раскрыли.

— Есть куда уйти, скрыться? Я могу помочь?

— Я принял отложенный яд, у меня остался час, но меня найдут раньше.

В принципе нормальное мужское решение. Были времена, когда и у нас разведчики капсулы с ядом носили. В древние времена, когда толи живые мамонты по земле ходили, толи политруки. Но точно до того, как человеческая жизнь самым ценным объявилась.

— У меня есть один портал, в определенное место, тут в Москве. В один из алтарей. Мне нужна твоя помощь.

— Какая?

— Ты это уже делал, я видел твоими глазами. Ладони, милость, ее надо отсечь и отдать Ему. Ты это сделал с Остапом из-за нерадивый знает каких соображений. Кстати, этим спас своих родных, граф бы не помог, того, что я видел, достаточно для отлучения всего рода.

Если мои руки попадут в первый отдел, пострадают очень многие. Все дело моей жизни, понимаешь? Все, кто мне поверил, доверился. В этом мире ничего невозможно скрыть, каждый мой звонок, каждый документ можно восстановить и просмотреть. И ты там есть, так что заинтересован тоже.

— Не нужно дополнительной мотивации, я готов, куда надо подъехать?

Летели на пределе возможностей хлипкого экипажа, выдающего предсмертные скрипы.

На козлы я не поместился, поэтому летал по всей будке, как кое-что в проруби. Пытался держаться, раскорячиваясь всеми четырьмя конечностями, но Егор команду исполнял буквально. Команду — через двадцать минут быть на противоположной стороне Москвы.

Дорога пролегала не так далеко от нового дома, которые еще не видел. Выдал волевое решение, остановиться и сменить возницу. Прояснилось в голове после того, как приложился больной рукой и упал на нее сверху. Если этот однорукий продолжит так править, от Бори доедет одна большая отбивная.

— Степан, подъезжаем, нужна помощь, очень быстро попасть на другую сторону города.

На удивление, вместе со Степаном на козлы вспорхнула особа с полосатым носком на руке.

— Это что за самодеятельность?

Степан ответил, — Ваше благородие, если надо быстро — девочка с лошадьми творит просто чудеса. А я город знаю, направление укажу.

Девочка в самом деле творила чудеса, причем не напрягаясь и одной рукой. С первой секунды повозка понеслась как выпущенная стрела. Не попадая ни на кочки, ни в ямы, которых было как на наших дорогах после сошедшего снега. Степан оказывается город знал неплохо, выбирал направления почти как по навигатору. Я сверялся с атласом и хмыкал.