По радиальности царапин еще кое-что видно. То, что тела волочили одной рукой. Но это слишком явно куда не надо укажет.

— Жертв должно быть гораздо больше. На одежде следы крови и волос еще как минимум четверых, — Эта информация тебе наверняка известна, но ты должен знать, что для меня она тоже как открытая книга.

— Чужая? Вот так ты кровь определить можешь, где чья? Без артефактов, умений и нужных слов? Ничего не попутал?

— Извините, господин куратор, неправильно выразился. Здесь и сейчас не могу, нет для этого условий, не с этим оборудованием. А так вообще без проблем. Сейчас я сделал вывод по количеству крови и волосам. Одежда у всех пропитана так, что можно выжимать. Но только один потерпевший ранен с повреждением артерии, не мог он в одиночку так всех уделать.

Куратор прищурился, как бы решаясь, говорить или нет. Покосился на стену, от которой наблюдение ощущалось по-прежнему.

— На самом деле ты прав. Во многом. Во всем. Здесь только трое, но трупов еще шесть. Эти двое из одной банды, простые уличные отморозки. По нападавшим сказать можешь что? Есть мысли?

— Все же ясно написано. Все трое убиты одним человеком. Убийца левша, рост 173–175 сантиметров. Предполагаю, что никто из жертв ничего не понял и нападавшего не видел.

— Это предположения, фантазии, да?

— Господин куратор, я здесь не для того, чтобы делиться фантазиями. Предположения достаточно обоснованы. Никаких следов борьбы. Жертвы атакованы внезапно, нападавший заходил со спины, двигался бесшумно и очень быстро. Траектория движения говорит о специальной подготовке.

— Военной что ли? Или душегуб заказной?

— Заказные не так действуют, да и военные — это совсем другое. Убийцу специально обучали незаметно подкрадываться и точечно ликвидировать цель. Часовых, посты охраны. Искать такого умельца надо среди диверсантов, разведчиков. Клановая безопасность, промышленный шпионаж. Ну мало ли где таких людей готовят. Вам видней.

— Ты по ритуалу ничего не написал.

Вот и вылезла рабочая версия правоохранительных органов. Подозревают ритуал, но никто не может понять какой и для чего. Из-за этого и весь шухер. Боря, твой выход. Нужна импровизация.

— Не для записи информация эта. Опасно. Слышал про такой ритуал. В Белозерске, на родине у меня. В городской управе молодая женщина работает. На милости есть запись из школьного парка. Как-то говорила, а я подслушал. Жертв не девять, а двенадцать должно быть. Куски плоти, что у них во рту, скорее всего аристократу принадлежат.

Куратор закрутил головой как филин, между мной и стеной.

— Продолжай, раз начал, почему аристократ?

— Простого человека смысла нет. Этим ритуалом весь род проклинается, что-то страшное с нерожденными детьми будет. Если жертв девять — значит аристократ еще жив. Где-то держат и пытают. Куски с живого срезали. А последним трем сердце в рот вложат и убьют в том же месте. На том же алтаре.

— В том же месте, я не говорил, что их на алтаре нашли.

— Не алтаре, как же. А где же еще обряд проводить? Милость отсечена и отдана Злому ветру.

Дверь распахнулась пинком. В очередной раз треснулась об стену. Высокий хмурый мужик практически впрыгнул, уставившись на меня хищными цепкими глазами. Лицо будто вырезано из камня.

— Что-то ты много знаешь, про душегубов, диверсантов и разведчиков. И про ритуалы, которых нет в архивах.

Куратор засеменил на полусогнутых ногах. Неизвестному не просто кланялся, почто вприсядку вокруг выплясывал.

— Борис, э-э-то Александр Евгеньевич Журавлев. Руководитель управления ментальной стабильности при пятом отделе. Он тоже заинтересован узнать, чем ты тут занимался и чего…

— Птолемей, успокойся. Боря, я наслышан о тебе от Марфы Захаровны. Когда прознал про эксперимент уважаемого Птолемея, не мог удержаться, чтобы не познакомиться лично.

Я твердо выдержал сверлящий взгляд, в гляделки Борю победить — каши мало ел.

— Единственная причина, по которой вы могли заинтересоваться, это моя беседа с Марфой Захаровной, точнее ее окончание.

— Как ты разговариваешь с лордом-инквизором, — взвизгнул куратор и прикрыл голосу руками.

Мужик вздрогнул и первый отвел взгляд.

— Птолемей, перешли мне заключение и оставь нас на пару минут.

…

Александр Евгеньевич читал заключение долго, возвращался назад, шевеля губами. Вопросов никаких не задавал, только хмурился и косился в мою сторону.

— Борис, вижу, умно написано, но не понимают толком. Да я тут и не для этого вовсе. Вы можете себе представить, как нелегко нам работать. Только в одной столице сейчас несколько тысяч птомантов. Каждую неделю их надо контролировать. Не просто проверять для галочки, а беседовать обстоятельно. Думаешь это блажь? Только наблюдая микроскопические изменения в характере, привычках, настроении, можно уловить переход грани. Той самой, незримой, после чего птомант становится опасен. Того же Птолемея лично приходится проверять и декана покойного тоже, понимаешь?