Я в удивлении подняла брови.

– Я заставила тебя уйти из Пискари.

Пайк издал тихий стон разочарования, когда волна возмущения захлестнула Констанс, делая ее уродливой, пока она не подобрала его к себе, как плащ, передвинув плечи, чтобы плотнее укутаться.

– Так ты сделала, - тихо сказала она, заставив меня задуматься, была ли это, в конце концов, такая уж замечательная идея.
– Вампиры, которые не смотрят на меня, не имеют значения, - сказала она, подходя ближе, держа шоколадку между двумя пальцами.
– Если они умрут, то умрут. Вот так семья процветает, а все остальное превращается в ничто.

Она остановилась передо мной, ее глаза встретились с моими, когда она стояла на вершине низкой лестницы, которая разделяла нас.

– Здесь нет никакого Бримстона, - сказала она, ее высокий голос был жестким.
– Твой возлюбленный борется за свою жизнь, а ты здесь, со мной. Хочешь шоколадку?

Зак побледнел, его глаза расширились, когда я посмотрела на него. Охранники напряглись, когда Констанс подошла ближе, но он боялся шоколада. Что он видел? Это одна из ее игр?

– Нет, спасибо, - сказала я, когда хватка Пайка усилилась. На конфете была маленькая завитушка из красного сахара, и я уставилась на нее так, будто это был яд.
– Аллергия, - соврала я.

– Я настаиваю.
– Констанс держала его на ладони.
– Джони говорит, что мне нужно научиться больше делиться.
– Она повернулась к женщине на диване.
– Не так ли, Джони, любимая?
– добавила она, и женщина уткнулась лицом в угол дивана, подтянув ноги и сжавшись в позу эмбриона. Все больше людей уходили, опустив головы и ускоряя шаг.

Хватка Пайка стала железной.

– Спасибо, но нет, - сказала я, мне не понравилась мягкая дрожь в моем голосе. Раздался громкий и уверенный щелчок закрывающейся двери, когда свита Констанс превратилась в горстку ее последователей, слишком напуганных или отчаянно нуждающихся в ее внимании, чтобы уйти.

Констанс улыбнулась, подыгрывая тем, кто остался.

– Думаешь, она отравлена. Как странно.
– Открыв маленький красный ротик, Констанс откусила кусочек, показав свои длинные немертвые клыки, когда она закрыла глаза и застонала от удовольствия, прижав руку к груди.
– Я заказала их специально для нас. Попробуй одну. Я настаиваю.

Я покачала головой. Я хотела отступить, но Пайк мне не позволил. Зак выглядел испуганным.

– Не двигайся, - прошептал Пайк, и страх скользнул между моими мыслями и разумом, когда Констанс наклонилась ближе.

– Открой рот, - потребовала она, и мои колени чуть не подогнулись, когда она дохнула мне в шею. Мой шрам вспыхнул к жизни, удовольствие прокатилось по всему моему боку.

– Нет, - выдавила я сквозь стиснутые зубы. Боже, это было так приятно. Это был бы нескончаемый экстаз, огонь и лед. Я была жив, наполнена чувствами. Но это было ложью, и я закрыла глаза, не желая видеть себя в черных глубинах ее зрачков.
– Не буду, - простонала я.

– Не ешь это, Рейчел!
– закричал Зак, и мои глаза распахнулись от внезапного звук удара. Зак с ненавистью смотрел на одного из охранников, прижав руку к щеке.

Раздраженная, Констанс, покачиваясь, сделала шаг назад, держа шоколад между пальцами.

– Не твоя вина, что ты не смог связать Морган, - сказала она Пайку.
– Она сильнее тебя.

Я дернулась, потрясенная, когда ее рука метнулась вперед, чтобы больно сжать мою челюсть.

– Открой, - сказала она, притягивая меня ближе. Пайк прижал мои руки к бокам.
– Открой свой гребаный рот!
– потребовала она.

На диване рыдала Джони, смятая и забытая, словно заново переживая что-то. Зак тоже выглядел испуганным. Это поразило меня, как ничто другое, и Констанс застонала, когда страх затопил меня. Он впитался в нее, как наркотик, когда ее зрачки расширились до нереальной черноты. Но я ничего не могла с собой поделать.

Сработал инстинкт. Я ударила ногой. Она увернулась от нее, не отпуская меня. Пайк зацепил мою ногу, и мы все трое упали.

– Я сделаю это. Я сделаю это! Отпусти ее!
– Я слышала, как Зак сказал. Я сильно ударилась об пол, задыхаясь, когда кулак врезался мне в живот. Мои глаза наполнились слезами, и внезапно мой рот наполнился чем-то сладким.

«Нет!» - в отчаянии подумала я, но они удерживали меня, темная рука Констанс заставляла мою челюсть сжаться.

– Съешь, - сказала она, черные глаза загорелись, когда удовольствие от доминирования надо мной пронзило ее.

Я сопротивлялась, но Пайк вдавил мои плечи в ровный ковер, и я не могла пошевелиться. Я не сводила глаз с Констанс. Всплыло воспоминание, и мне снова было девять лет, меня прижимали к земле на детской площадке и заставляли есть червяка. Но, в отличие от червяка, шоколад тает.

«О Боже. Он сделан из крови!» Я поняла это, когда во рту появился ровный медный привкус. Я начала сопротивляться всерьез, кряхтя от злости. Челюсти Пайка были решительно сжаты, когда он держал меня там, шепча, чтобы я просто съела этот чертов шоколад, что он меня не убьет. Это была не человеческая кровь.