По дороге в магазинчик знакомого Далебора я прошёл мимо небольшой площади, через которую проходили две трети гостей города. Те, кто приезжал сюда с караванами. Площадь располагалась недалеко от ворот, рядом с которыми находилась площадка для караванов, эдакий караван-сарай. Судя по толпе, заполонившей площадь, только что один из них прибыл в Шид и привёз пару сотен пассажиров.

Возвышаясь над большинством окружающих, я водил взглядом по ним, отмечая интересных людей. Вот явно охотник приехал с двумя тюками пушнины. Одежда потрёпанная, за спиной кроме мешка и тюков болтается чехол с луком. Взгляды по сторонам бросает настороженно-усталые. А вон целое семейство идёт, ведомое крупным краснолицым мужиком лет сорока. За ним шагают две миловидные девчонки семнадцати-восемнадцати лет в светлых платьях с жилетками поверх, голубых чепчиках и с мешковатыми сумками на широких лямках из холстины, несколько раз сложенной и прошитой рядами строчек толстыми нитками. За ними шагала дородная тётка в похожем на дочкины наряды, только тёмно-коричневом платье. Замыкал шествие паренек лет пятнадцати с хмурым и недовольным лицом, нагруженный большим заплечным мешком, туго набитой сумкой на плече и с посохом в левой руке. Или вот…

«Кира?!», — мысленно ахнул я, внезапно заметив знакомое лицо в толпе приезжих. Наплевав на возмущённые крики, я рванул к девушке, расталкивая людей, оттаптывая ноги и иногда выбивая из их рук крупные вещи. Шум привлёк внимание моей хорошей знакомой. Сначала она глянула мельком на ходу. Но через секунду резко встала и стремительно развернулась в мою сторону. Непроизвольно я широко улыбнулся ей, после поднял руку и помахал. Через минуту я оказался рядом с ней.

— Иван? Иван, это ты?! — неверяще произнесла она.

— Он самый. Кира, не представляешь, как я рад тебя видеть.

— Ты изменился, — наконец-то, сказала девушка. — Это точно ты?

— Точнее не бывает, — я быстро и аккуратно подхватил её под локоть и мягко потянул за собой. А она, пребывая в шоке, не сопротивляясь, пошла. — Давай в трактир заскочим и всё расскажем друг другу. Мне тоже интересно, что с тобой было после того случая и как ты здесь оказалась.

Трактир нашёлся рядом. Он оказался вполне приличным на вид и запах. И столы свободные нашлись, а главное чистые. Вот подавальщица тут выглядела, как неухоженная доярка, с пьяных глаз успевшая пару раз упасть в коровнике в навоз, а потом ещё получить грязным хвостом.

— Кто первый начнёт?

— Куда ты пропал и как выжил? И почему ты выглядишь так, будто помолодел лет на пять?

Одновременно задали мы друг другу свои вопросы.

— Я стал приёмным сыном в клане Рансур. Сейчас меня зовут Иван Рансур. Условием было поступление на службу в Академию. А так как выглядел я постарше, чем рекруты, то пришлось выучить специфический и редкий навык по омоложению. Кстати, моя приёмная мать берегла его для себя на будущее. Уж очень он редок и найти его непросто, а выглядеть девушкой в пятьдесят лет ей ну очень хотелось.

— Ты Рансур?! — вновь поразилась она. — И ты в Академии?

— Ага. Не заметила, что ли? — хмыкнул я и щёлкнул ногтем по броши, висевшей на моей куртке, на левой стороне груди. Это был опознавательный знак, который запрещалось снимать с одежды на всё время пребывания рекрута за пределами Академии во время увольнения. При выходе в город или загородные поселения знаком принадлежности у нас являлось сюрко.

— Но, как и когда ты успел?!

— Да вот так получилось…

Я рассказал ей почти всё, убрав некоторые моменты, про которые никому не следовало знать. Пребывание на демоническом плане стало кратковременным и осуществилось благодаря одному из моих талантов, которым никогда не пользовался из-за его ничтожного значения. Мол, сработал он из-за того, что в тех подземельях оказался разрыв в пространстве. Этот переход функционально случился, как портал, выбросивший меня далеко на юге Пояса рядом с территориями разумных машин, в чьи руки я и угодил. А далее уже пошла правда на девяносто пять процентов… хм… плюс-минус.

Как только закончил перечислять свои приключения и злоключения, свой рассказ начала Кира. После того, как я не появился из воды вслед за девушками, она вернулась к месту нашей последней совместной охоты, но никаких моих следов там не нашла. Обыскала всё доступное помещение. Даже сунулась дальше, туда, о чём нас предупреждала проводница. Но здесь её окатило волной такого нереального ужаса, что подсознание взяло верх над телом. Очнулась Кира уже на поверхности в таком раздрае чувств и телесной разбитости, что ещё долго собирала себя по кусочкам. По ясности сознания, её разуму что-то или кто-то нанёс настолько мощный удар, что Кира чудом уцелела. Возможно, будь её ступень Возвышения ниже или не имей несколько полезных ментальных и защитных навыков, она осталась бы там. Пропала, как пропали друзья проводницы. Кира прожила рядом с подземельем десять дней в ожидании меня. На одиннадцатый смогла уговорить Марту ещё раз отвести её в тот зал с демоническими существами. Та согласилась только за крупное вознаграждение и позже на месте постоянно торопила Киру. Но девушка покинула подземелье только после того, как ещё раз всё там осмотрела, ища хоть какие-то мои следы.

После подземелья Кира вернулась в город и прожила там ещё две недели, каждый день разыскивая меня. Надеялась, что я выбрался на поверхность где-то в другом месте и самостоятельно вернулся в Тирьянец. Увы, но надежды девушки не оправдались. И тогда она решила с попутным караваном отправить туда, куда мы с ней изначально и собирались — на юг. Город она выбрала самый крупный, где постоянно бывают сотни приезжих, которые могут что-то знать обо мне. Мне было удивительно слышать, что Кира так рьяно взялась за мои поиски и не забросила те, хотя прошло так много времени.

«Влюбилась? — с лёгкой досадой подумал я. — Этого ещё не хватало».

Девушка мне очень нравилось, но… как бы ясно и коротко сказать-то, хм… наверное, в виде близкого друга или даже любовницы. Да, как-то так. В качестве объекта временной интрижки и уж тем более своей родной половины я её не рассматривал. Одно — подло и некрасиво. Другое — это чрезмерно для меня, беглеца, изгоя из изгоев, другого и цели для высокопоставленных врагов.

Выговорившись, мы вдвоём сидели не меньше пяти минут, сохраняя молчание, погрузившись в свои мысли, переваривая услышанное и вяло ковыряясь в тарелках.