— Я не хочу… — проговорил он, отступая от Зои и вырываясь из объятий. — Я не могу! Убирайся отсюда, тебя же и правда отправят гнить в колонию!

— Я не уйду без тебя! — большие глаза сестры наполнились слезами. — Игнат, я так сильно скучаю по тебе! Нам с мамой очень сложно и…

Он с силой ударил её. Не ладонью, а кулаком. Зоя не устояла от неожиданности и, поскользнувшись на луже, упала на локти.

— За что? — она смотрела на него взглядом побитого щенка и не знала, вставать или ползать в ногах брата. — За что ты так со мной?

— Убирайся, — повторил тот, топнув и подняв в воздух брызги остывающей крови. — Я не могу вернуться. И никогда не смогу! Передай маме, что у неё больше нет сына. А у тебя брата! Какая же ты идиотка, что пришла сюда!

Зоя медленно встала. Было видно, что в глазах у нее что-то потухло. Плечи ссутулились, а спина сгорбилась. Казалось, некогда яркая девушка побледнела, посерела. Она толкнула его в плечо и унеслась прочь через белый коридор.

А он стоял и плакал, смотрел, как становится все больше алых отпечатков ног на белоснежном полу.

— Прости меня, — тихо прошептал он, возвращаясь в комнату. — Поверь, я ненавижу себя ещё сильнее.

Меня выбросило из чужого воспоминания в реальность, но я ещё какое-то время просто смотрел вперед, не различая, что передо мной происходит.

— Ты чего? — спросил Лис, вернувшись в мастерскую. — Что? Полез в сохраненные воспоминания?

Я тогда сразу пришел в себя, утерев выступившие слезы. Я решил думать, что просто сидел долго с открытыми глазами и они из-за этого слезились.

— Да, смотрел как плохо поступал с Зоей. Ничерта не помню.

— Ну, она на тебя не в обиде, — похлопал Лис меня по плечу, плюхнувшись за громко гудящий ноут. — Тем более, тогда она сможет наконец бросить продавать себя.

— Фу-ух, — утер я лоб, глядя на техника с облегчением, — не меня одного это беспокоит. Мне начинало казаться, что я окончательно спятил.

Лис рассмеялся, поворачиваясь на стуле ко мне:

— Ты неплохой парень, Игнат, какой-то хмурый только не по годам, — он рассматривал мое лицо, словно пытаясь найти в нем ответы. — Зоя… интересная девушка. Она очень красива и знает об этом. Ещё знает, что может этим пользоваться. И в пору бы делать это бесчестно, а она считает, что плату можно брать либо за товар, либо за услугу. Конечно, продавать себя — опасно, местами грязно, да ещё и незаконно. Но все мы уважаем её за столь стойкую позицию.

Я тогда молчал какое-то время, думая над словами Лиса. В чем-то он, конечно, прав, но я тоже начинал проникаться к удивительной незнакомке. Но моя позиция твердо строилась на том, что это мне в пору помогать ей, а не Зое ложиться под грязных жителей Чрева, ради того, чтобы содержать всю эту ораву. Да ещё и свалившийся ей на голову я со своими травмами и терками.

— Я… хотел ещё кое-что спросить, — начал тогда я, а Лис приподнял брови, показывая, что слушает. — Как… как вы все делаете в этих ужасных условиях? Неужели женщины рожают на этой голой земле? А пиратские системы? Почему люди не могут оборудовать себе нормальное место для жизни, а противостояние оказывают?

Теперь задумался Лис. Он немного помолчал, а потом тяжело вздохнул:

— Похоже, ты действительно ничего не помнишь. Это не первое место, где все мы прячемся. По всей России подобных — бесчисленное множество. Есть побольше, есть совсем крохи, а есть точно такие же. Но всех их ждет одинаковая судьба. Системники накрывают подземелья. И чем прочнее они внутри, тем вероятнее, что люди в белом войдут и после зальют все бетоном. Естественно, когда выведут всех жителей. А так — стоит системникам оказаться внутри, как народ выбивает ставни, удерживающие потолок и взрывает заложенный тротил. Не все, но очень многие готовы умереть, но не отдать свой дом, единственное спокойное место, убежище. А уже если есть шанс забрать с собой и людей системы…

— И сколько все это продолжается? — спросил я, когда Лис уже отвернулся от меня, стуча длинными пальцами по клавишам ноутбука.

— Долго. Систему подключили два века назад. У нас было время, чтобы научиться её взламывать и создавать свою, — он ненадолго замолчал, и я заметил, как он ввел мой номер в красное поле. — Многие системники в конце концов предают «Свободу». Так лет семьдесят назад, уже покойный, земля ему одеялом, Краснов Виталик — создал ту самую химеру, которой мы сломили твою защиту в системе. Он сам был техником, я многому от него научился, конечно, лично не встречал, но взрослел на его книгах. Вот он работал пятьдесят лет на «Свободу» по контракту, сейчас точно не известно, какой был у них договор, но Витале надоело все. После смерти жены, он все бросил, запустил химеру в основной блок сервера системы и свалил в такую глубь земли, что черви бы не достали. Хороший был человек, толковый. Написал три книги, отдал свою программу в общий доступ, ещё и разработал потом с другим крутым мужиком прототип системы «Белка». Это пиратка, сейчас половина Чрева на ней, хотя дорабатывали её, конечно, уже после смерти Краснова.