Я смотрел на бессознательного человека, сгруженного на землю, переступая с ноги на ногу. Решив, что пошло все к черту, я взял у Шифера лопату, вонзая её в положенном месте в пол. Антон лишь пожал плечами, доставая из ботинка нож. Я не смотрел, как он это делает, но звук слышал. Шифер одним быстрым движение вогнал лезвие тому под ребра, не спеша доставать. Он полез в свою поясную сумку, вынул оттуда ещё один огромный мешок для мусора, помещая в него тело. Только потом вынул нож, завязывая всего один узел на пакете.

Я же терпеливо рыл яму, все глубже и глубже. Вскоре мне стало уже вовсе и не холодно, пот бежал по спине и лбу, волосы липли и свисали сосульками на затылке. Только когда я уже на метра два ушел ниже уровня пола, Шифер глянул в дыру, махнув мне выбираться. Он развязал узел на мешке, подтолкнув тело к краю. Оно легко выскользнуло вниз, туда же сверху Шифер бросил и пакет. Он взглянул на чистые ладони, радостно демонстрируя их и мне.

Восхищения я не разделил, принявшись тело закапывать. Это, казалось, вышло даже быстрее, чем рыть саму яму. Так что уставший и грязный, я закончил работу, пряча лопату обратно в мешок. Шифер взял её подмышку, дал мне фонарь, и мы направились домой той же дорогой, которой и пришли.

Да, эти шестьсот общих рублей дались мне куда сложнее, чем прошлые семьдесят тысяч.

Глава 10

Топот. Боль. Холодные поручни. Он шел по лестнице, держась на одном желании дойти. Сила воли больше не помогала, осталось лишь желание. Желание увидеть её, коснуться, услышать, что она ещё здесь. Он полз по поручню, поднимаясь все выше, пока не добрался к двери. Та была приоткрыта, и он без препятствий вошел, тут ж растягиваясь на полу. Выстрел прозвучал громом, ногу обожгло ещё сильнее, но он не закричал, пытаясь встать и размазывая кровь по полу.

— Да что тебе надо? — спросил стрелявший, с силой пнув его в бок. — Ты мог бы уйти, — удар, — мог бы сбежать в свое подземелье, — удар, — и продолжить нянчить названную сестру!

Он только захрипел, все равно поднимаясь на локти. По лицу струилась кровь, но он пытался говорить, даже понимая, что это может быть последним, что он скажет:

— Где… она?

Стрелок хмыкнул куда-то в сторону, с силой ударив его в лицо. Что-то хрустнуло, но нападавшего это не смутило.

— Ну, хватит тебе, — усмехнулся стрелок, — ты… сколько тебе? Пятнадцать? Шестнадцать? Не суть. Зачем тебе она? Мира… должна достаться не такому, как ты.

— Нет, она… она моя, — прохрипел он, снова поднимая голову и глядя на нападавшего злыми, полными боли глазами. — Либо ты с ней, либо ты… мертв! Я должен доказать ей… Я докажу, что я достоин!

Расхохотавшись, стрелок поднял пистолет, в этот раз направляя дуло ему прямо в глаз.

— Ты так глуп и наивен. Но ты… настолько мелкое звено во всем этом аду, что мне даже странно на полном серьезе обсуждать её, — нападающий отвел пушку, взмахнув ею, пока жестикулировал. — Ваша система так примитивна, как и образ мышления. Ты, щенок не оторванный от мамкиной сиськи, лежишь здесь и рассуждаешь со мной о Мире! Вы, как черви, проживаете свой цикл. Раз за разом, один за одним, возитесь в грязи и называете себя разумными существами.

— Мы… и есть разумные… — почти прохныкал он, опуская голову. Доносящиеся всхлипы были полны безнадежности. — Мы… мы… Я заслуживаю Миру.

Стрелок встал, просто цокнув. Его уже не так раздражали сказанные слова. Казалось, он ощутил скуку и разочарование, словно его больше не веселил этот разговор. Нападающий возвел пистолет, скучающе отворачиваясь.

Но прежде, чем он нажал на курок, внутрь ворвалась толпа вооруженных системников. Они стреляли, превращая грудь нападавшего в решето. Отовсюду сыпались осколки, пули скакали во все стороны, а по бетонному полу звонко стучала бесконечная лавина гильз. Как только шквал стих — дырявое тело стрелка упало на пол. Изо рта сочилась кровь, а скучающие глаза смотрели прямо на него, лежавшего и закрывавшего голову руками.

Над ним тут же склонился мужчина в белом, рывком переворачивая, но не чтобы помочь.

— Где она?! — заорал системник, а он лишь указал дрожащей рукой влево. — Черт подери!

Я вырвался из воспоминаний, как всегда запыхавшись и едва не обмочившись в процессе. Все становилось все страннее и страннее, я словно не воспоминания Игната смотрел, а какой-то фильм, постоянно забывающий, в каком он жанре! То триллер, то драма, то боевик! Что за Мира?! Это кто? Девушка? Это вообще человек? Может это кто-то с другой планеты? Или это вообще не живое существо?! Почему тот стрелок рассуждал так о людях, ещё и глумился над системой?! Он пришелец? Шпион? Может это вообще фейковое воспоминание?..