– Если поезд начнет замедляться, – сказала Ирма, – объявляйте общую тревогу.

– Кто на часах? – невинно уточнил Терри.

– Ты, – ответил Клифф. Он не слишком надеялся, что Терри – худощавый, нескладный Терри – простоит на часах дольше пяти минут непрерывно, но полезно было установить какой-то распорядок. Пускай даже распорядок, обреченный на постоянное нарушение. В усталых глазах товарищей он прочел те же мысли. Отряд вернулся в вагон, люди выбрали себе купе и потушили фосфоры. Их первая благословенная ночь за всю эту новую странную жизнь в Чаше Небес.

Клифф сел на койке. В полу поезда отдавался низкий звучный басовый раскат. Он поморгал. Сперва ему почудилось, что он все еще в лесу, на дереве, и к нему подбирается зверь. Но нет, вокруг настоящая тьма. Не тень. Тьма не уходила.

Он отыскал выключатель и зажег фосфоры. Ирма дернулась, подняла голову, заслонила лицо.

– О боже, не-е-е-е-е-е-ет!!!

– Надо. Поезд замедляется.

Клифф нашарил коммуникатор и дал сигнал тревоги. Интересно, а если стенки купе блокируют рабочую волну комма?

Поздно думать.

– Встаю, встаю, – неуверенно проворчала Ирма. Она с трудом слезла с койки и потянулась за серой поддевкой.

Клифф ничего не мог с собой поделать. Он так расхохотался, что слезы потекли из глаз. Попытался сдержать смех, перегнулся пополам, и наконец истерический хохот перешел в кашель.

– Что? – не поняла Ирма, влезая в рюкзак.

Клифф насилу выговорил:

– Я… о сексе думал.

Ирма нахмурилась.

– Прям щас?

– Да нет. Я… подумал про нас… и остальных… Терри с Говардом и Айбе. В эту ночь. Я и не думал, что во тьме нам будет ни до чего, кроме сна.

Ирма скорчила гримаску, зевнула, потянулась.

– Ну да. Выспалась наконец. Так классно…

– Ага. Я проспал… – он покосился на комм, – четырнадцать часов.

– И ты про секс думал? – Ирма попыталась улыбнуться, не смогла, потерла глаза.

– Не совсем. Думал про нашу команду, ты… а, черт, я торможу.

– То есть?..

Да. Поезд сбрасывает скорость. Они так веселились, что Клифф почти позабыл об этом немаловажном обстоятельстве. Он засуетился, влез в трусы, носки, штаны, ботинки, рюкзак. Больше ничего не осталось. А впереди, вполне возможно, битва.

Он вылез из купе в коридор, зацепился рюкзаком, дернулся, освободился. За последнее время он столько раз убегал от опасности, что привычка проверять крепеж клади стала второй натурой. Терри с Айбе уже ждали, внимательно и тревожно вглядываясь во мрак за окнами.

– Знаете, ребята, – сказала Ирма, – как вылезем наверх, надо будет узелок на память завязать, что лучше всего спится под землей.

– Ага. Мы ничего похожего на эту станцию подземки не видели. Может, плохо смотрели.

Поезд замедлялся. Сероватое пульсирующее мерцание фосфоров стало заметно глазу.

– Впереди станция, – сказал Айбе.

Клифф помчался вперед. Действительно, впереди обозначилась ярко освещенная платформа. Он разглядывал ее в бинокль. Шеренги серых роботов. А за ними… какие-то фигуры. Их ждали.

– Назад в купе, – скомандовал он.

Ирма, не успевшая толком проснуться, снова полезла на койку.

– Заприте двери.

– А если окажется, что на наши места Птицам уже проданы билеты? – поинтересовался Терри.

– Решаем проблемы по мере поступления, – сказала Ирма, делано округлив глаза.

Рывки торможения стали отчетливей, потом ослабли. Каждый вагон мягко стыковался с соседними. Клифф вернулся к Ирме в купе. Они сидели молча. В этом купе было окно, и они расположились так, чтобы снаружи их не видели. Поезд остановился, не издав ни звука. Клиффа вдруг пронзил голод, и он торопливо закинул в рот немного выданной лотком синтепищи. К счастью, у них было вдоволь воды. Земляне уже давно отбросили осторожность перед тем, как пробовать что-то на зуб.

Поезд замер окончательно. Они выжидали. Щелчки и клацанье вдалеке.

Ирма с Клиффом наконец осмелились выглянуть в окошко. Мимо шествовали роботы, шеренга за шеренгой. Некоторые из них были размером с маглев. Вынесенные вперед оптические линзы ни разу не повернулись в сторону людей.

Ирма прижала ладони к полу, чтобы проверить, нет ли вибрации.

– Как ты? – спросила она.

– Как снеговик в аду, – ответил Клифф.

Шаги снаружи – слабые, шелестящие. Остановились. Пауза. Снова шаги. Снова и снова. Ближе. Кто-то шел по коридору. Остановился рядом с купе.