Шрифт:
– Ну дык, – изрек Карл, сделав вид, что не замечает подначки. – Она такая красотка, наша «Искательница».
Мей Лин заломила бровь, кивнула.
– Прощаемся с Землей? Как думаете, что станут о нас тут думать, когда долетим?
– Хотелось бы, – сказала Бет, – установить мировой рекорд долгожительства среди женщин.
Все рассмеялись.
– А тяжело со всеми прощаться, мм? – склонилась в сторону Клиффа Мей Лин. – Ты тут ошиваешься почти весь вечер, сторонишься.
Он с опозданием вспомнил, что проницательность у Мей Лин – сильная черта. Поняла, что его нужно приободрить. Их всех стоит приободрить.
– Гм, да. Я так подумал, что я человек мира. Надо только понять, какого именно мира.
Собравшиеся жалостливо закивали.
Карл с мимолетной усмешкой исполнил свой самоновейший фокус. При низкой гравитации, созданной вращением, ему не составило труда вылить из бутылки темно-красное вино и тут же тремя быстрыми движениями ножа рассечь струю на три порции, упавшие в три подставленных Мей Лин бокала.
– Впечатляет, – признала Бет, и они выпили.
– Есть новости, – заметил Карл. – От Глории идет гравитационное излучение, ну да это все знают. Так вот, там нет сигналов. Один шум.
– И что это нам дает? – спросила Бет.
Клифф читал по ее лицу однозначный вердикт, и был этот вердикт отнюдь не в пользу Карла. Увы, Карл об этом так и не узнает.
– Во-первых – сверхцивилизации на Глории нет.
– Мы уже установили, что там нет электромагнитных сигналов, – уточнила Мей Лин.
– Ну да, – сказал Карл, – однако высокоразвитые инопланетяне могли…
– Это вечеринка, – прервала Бет ласково, – имей же ты совесть.
Принять такой явный сигнал Карл смог. Пожав плечами, он перехватил Мей Лин покрепче и удалился. Было заметно, что Мей Лин тяжело идти.
– Ты стервочка, – одобрил Клифф.
– Мы его много столетий не увидим.
– Мы его увидим на следующей неделе.
– Так говорят. А ты что думаешь насчет гравитационных волн?
Тут жужжание веселой толпы перекрыл возглас вооружившегося микрофоном спикера научников:
– Эй, ребята, у нас сигнал с Альфы Центавра! Они желают вам хорошенько разогнаться.
Кто-то захлопал в ладоши, и жужжание возобновилось.
– Милый жест, – прокомментировала Бет. – Они его четыре года назад должны были послать.
– Думаю, – сказала, подойдя со спины Клиффа, Тананарив Бэйли, – что сигнал прибыл год назад, но огласили его только сейчас.
Клифф и не заметил, как она приблизилась. На Тананарив было больше одежды, чем на многих женщинах вечеринки, что не мешало ей выглядеть поистине великолепно: она казалась живым взрывом оранжево-коричневого пламени на темном фоне открытых лица и рук. С ней был Говард Блэр, о котором Клифф вспомнил, лишь что это энтузиаст защиты животных и в прошлом фанат телоскульптуры.
Бет кивнула.
– Как только улетим, станут накапливаться задержки: переговариваться с нами будут разные поколения. Все равно что вызывать духов. А что ты там говорил про гравитационные волны?
Говард скривил губы, нашаривая мысль.
– Ага. Смотри, «Искательницу солнц» уже спускали со стапелей, когда LIGO-22 засек эти волны. Мы всю систему облетали в тренировках, пока они тщились подтвердить открытие. Старались что-то выявить в этом сигнале. И не смогли. Это даже не сигнал как таковой, просто шум. Помехи. Мы летим на Глорию, потому что там имеется биосфера. Я тут пересекся с одним астрономом, он меня уверял, что волны могли возникнуть в результате наложения случайных факторов. Возможно, где-то на другом конце Галактики друг вокруг друга обращается сладкая парочка черных дыр, а Глория просто проецируется на них, если смотреть отсюда.
– Я тоже так думаю, – сказал знакомый голос.
Они обернулись. Фред вернулся. Был он теперь краснонос и выглядел куда менее опрятно.
– Нам не удалось получить хорошее разрешение источника. Глория в самом уголке клочка небес шириной едва в градус. Гравиволны могли прийти откуда угодно, даже из другой галактики.
Бет заговорщицки покосилась на Клиффа и, делано выпучив глаза, ответила:
– Эй, бро, я ваще-т’ биолог.
Фред был немного интроверт, или, как говорили психологи, «фокусированный». [3] Некоторые полагали, что с ним чрезвычайно трудно общаться, но Клифф так не считал: ему доводилось наблюдать, как Фред в свободное время решил ключевую для систем жизнеобеспечения техническую проблему. Все члены экипажа в той или иной степени были учеными-универсалами, но у таких, как Фред, универсальность становилась основной профессией.
3
Здесь отсылка к роману Вернора Винджа A Deepness in the Sky (1999, рус. пер. «Глубина в небе»), где техника контролируемого заражения мозга выделяющим нейротоксин вирусом используется для производства узкоспециализированных гениев – Фокусированных.
Излишне говорить, что во всех этих нюансах Фред совсем не рубил.
Он указал на экран.
– Трудно оторвать взгляд! Вот Мона Лиза среди планет, воплощение красы и чрезвычайной ценности! Ах!
Бет пробормотала что-то утвердительное и заговорила быстрее:
– Ну да, миров с атмосферными признаками сотни, но краше нет нигде, это правда.
Явилась Ирма Микельсон, конечно без мужа, и дернула точеной головкой на реплику Фреда.
– Это ты о чем? О данных с передового зонда?