Он еще рассказывал что-то столь же смешное, а я, кивая головой в такт медленно погружался в пучину дремоты. Мне казалось, что я стою на каком-то параде. Длинные марширующие колонны и поверх самолеты с флажками. И тут на трибуну выходит Брежнев. Обводит взглядом всех вокруг и с довольной улыбкой трясет какой-то коробочкой над ухом.

– Ну что, братцы, на сон грядущий сыграем? До ста очков?

Епрст! Это не во сне, это вживую! Я, с трудом удержав зевок, сел на диване. Увидев это, улыбающийся Леонид Ильич кивнул мне, отодвинул ногой стул от стола и принялся расчищать его от чашек.

Около стола тут же материализовался Рябенко и принялся помогать в уборке. Пока я размышлял, глюки это у меня от переутомления или нет, они в четыре руки быстро освободили стол. Из темноты вынырнул еще один охранник с двумя стульями в руках. Круглый стол, вокруг четыре стула... Еще абажур сверху добавить зеленый, с такой бахромой по краям и раздать всем сигары, то точно получится классическое казино из вестерна.

Но у нас не Америка, потому из раскрытой коробочки на стол горкой высыпали фишки. Это кости. Игра называется домино. Л.И.Брежнев большой поклонник этой игры. Фишки-кости... Хоть карты, лишь бы сонливость прогнать. Вскоре я уже различал, зачем ходят на базар, когда возникает рыба и почему выигрывает тот, у кого меньше всего очков. Вот только как игроки отличают свои кости от чужих при подсчете? Пока выглядит так, что джентльмен джентльмену верит на слово...

***

Натужно ревя мотором, мимо нас пролетел ЗИС. Ну, если Борька и сейчас притормозит.. Я нажал здоровенную кнопку под микрофоном.

– Давай еще круче! Газу! Чуешь, как она присела... Вот сейчас приготовься...

БАМ! И дикий писк резины на уходящей в занос машине...

– Да что такое-то! Опять лопнуло колесо, причем на самом интересном месте – Я повернулся к наблюдающему за мной Рябенко. – На заводе что, совсем уже мышей не ловят?

– Вы мышей ловите? – Александр Яковлевич переадресовал мой вопрос стоящему рядом мужику. Тот, несмотря на прохладную погоду, поминутно вытирал платком испарину со лба.

– Товарищи! Но ведь колеса не рассчитывались на такие нагрузки...

А-а-а! Я мысленно махнул рукой. Снова те же песни «вы не так ездите». Второй день всего, а я уже с трудом сдерживаю рвущуюся изнутри классовую ненависть.

Внезапно для меня оказалось, что мы до сих пор ездим на импортных покрышках. Причем не просто импортных, а американских. Наши пробовали ставить, но они иногда и тыщи километров не выдерживали. А тут с Ярославского шинного приехали с новьем. Дескать, не то что на легковушку, на грузовик можно ставить и выдержит. Партбилетом клянемся!

Ну мы и устроили натурные испытания. Раздобыли пару радиостанций, чтобы горло попусту не драть и давай кататься. Сначала просто разгон-торможение, потом заносы всякие... И всякий раз оказывалось, что наши покрышки вообще не идут ни в какое сравнение с буржуйскими. Ладно бы просто на диске проворачивались, срезая ниппеля – это можно вылечить банальным клеем. Но по боковине-то зачем лопаться? И ведь наверняка для нас отбирались экземпляры получше..

Но радует, что не все потеряно. В отличии от воняющего потом главы заводчан, стоявшая чуть поодаль его свита с увлечением крутила в руках убитые покрышки. Они вообще восприняли все происходящее как бесплатное развлечение. И шоу показали и есть теперь в чем поколупаться... Вон, уже ножиком вовсю орудуют, раздирая чем-то приглянувшуюся им покрышку...

– Товарищ, извините, не знаю как вас зовут – ко мне подошел один из свиты – а вы часто так?

– Александр, можно просто Саша – я пожал протянутую руку – да нет, в таких комфортных условиях редко.

– Очень приятно, Михаил. Комфортных? – заводчанин оглянулся

– Да, именно комфортных. Все необходимые инструменты разложены, места полно, да и помощников навалом. Обычно этим приходится заниматься где-то посреди дороги и как назло, в самом грязном месте...

– Я что подошел... – он замялся – может, у вас есть какие-нибудь пожелания? Хотя после такого разгрома...

– Ничего, первый блин всегда комом! А пожелания-то конечно есть... Еще в 34м году компания Мишлен...

Каюсь, вовсю использовал свое положение. Сейчас взбодренные таким эпическим провалом заводчане сожрут любую информацию из будущего и не подавятся. Я заливался соловьем, рассказывая про необходимость шин, на которых после прокола еще можно немного ездить. Будут они делать вставку внутри колеса или усиливать боковины – мне в общем-то все равно. Я отобрал у Михаила блокнот и зарисовывал в него идеи из будущего. Ничего, сначала пусть делают в единичных экземплярах, для нас, а потом глядишь и в серию пустят. Пока Михаил, разглядывая мои рисунки, глубокомысленно кивал, я продолжал ему приседать на уши. Только теперь уже про зимнюю резину. «Липучки» сразу не освоят, но шипы-то вообще не проблема! У нас чего, титана мало или с резиновым клеем напряженка?

Осоловевший Михаил отвалил, уступая место своему коллеге. Тому я тоже проехался по ушам, попутно кинув дезу про то, что молодые да ранние, сиречь воронежцы, уже тоже присматриваются к такому жирному куску. Ну и что, что они сейчас делают только велосипедные? Вот и вы понимаете, к чему это может привести! Наверху-то по голове за такое не погладят!

– И как успехи? – спросил меня Рябенко, наблюдая за грузящимися в автобус заводчанами.

– Да потихоньку. – я вздохнул – все не верили, что можно ездить на скорости 140 километров в час. Дескать, у некоторых самолетов посадочная меньше!