— Она так и не набрала своих семи гномов, — сказал Андрей, и Антон тут же повернулся и спросил:

— Каких гномов?

— Ну, — сказал Бен, — у нее игра была. Она же была Сноубол, Белоснежка.

— Я всегда говорил, что Дисней убивает, — заметил Ося. — Как табак.

— Очень смешно, — буркнул Андрей.

Один из них — убийца, думал Глеб. Когда я видел Снежану в последний раз живой, все остальные уже ушли. Последними — Шварцер с Муфасой. Мог ли кто-то спрятаться на лестнице? Нет, исключено — лифт не работает, его бы заметили. Да и уходили толпой, трудно отстать. Значит — один из нас.

В школе Глеб любил разгадывать в "Науке и жизни" детективные истории: приводятся показания всех подозреваемых и говорится, например, что каждый из них дважды говорит правду, а один раз врет. Путем нехитрых логических операций выяснялось, что возможен только один ответ. Вспомнив об этом, Глеб с удивлением почувствовал, что его апатия куда-то пропала. Он неожиданно взбодрился. Так он когда-то собирался на экзамен, каждой клеткой мозга ощущая свою готовность.

Итак, Арсен и Шаневич все время были на кухне. Антон, кажется, тоже ушел на кухню вместе со мной. В квартире оставались Ося, Андрей, Бен, Катя, Настя, Луганский и Нюра. Или Нюра уже блевала в ванной? Не помню. Так или иначе — от шести до десяти человек. Думай, Глеб, думай.

И чем больше он думал об окружающих, как о возможных убийцах, тем слабее становился образ Снежаны, лежащей вниз головой в луже крови, с задранной юбкой, с иероглифом, написанным кровью на грязной стене подъезда.

Глеб прошел на кухню и стал рыться в мойке, пытаясь проверить, не мог ли он перепутать нож. Ножа нигде не было. Значит, и сомнений не оставалось.

— Чего ты ищешь? — спросил за его спиной Антон.

— Так, — уклончиво ответил Глеб. — Ищу нож.

— А это был ваш нож? — спросил Антон

— Вроде, да, — ответил Глеб, хотя минутой раньше вовсе не собирался об этом рассказывать.

— И ты думаешь, — сказал Антон, закуривая, — что ее убил кто-то из здешних?

Глеб кивнул.

— А ты так не думай, — сказал Антон. — Я понимаю, ты меня о совете не просишь, но тем не менее. У меня просто был на эту тему довольно неприятный опыт.

— В смысле? — не понял Глеб.

— Когда-то я тоже оказался свидетелем убийства и зачем-то полез его расследовать.

— И что?

— В результате еще три трупа. При том, что я до сих пор не уверен, что все угадал правильно.

— Трупы-то откуда?

— Поубивали они там все друг друга… года два назад дело было, как раз самый разгар всего этого дурного галлюциноза.

Глеб кивнул, на этот раз — привычно.

— Ну, — сказал он, — раз есть убийство, значит, есть убийца. Было бы несправедливо, если бы Снежана так и осталась…

— Она так и останется, — ответил Антон. — Поверь мне, она не оживет.

— Я не это имел в виду…

— Я понимаю. Ты имел в виду воздаяние. По мне, лучше на карму положиться.

— Понимаешь, — вдруг горячо заговорил Глеб, — есть еще одна вещь. Этот иероглиф на стене. Я накануне его нарисовал, когда мы со Снежаной были в "Рози О'Грэдис" — и теперь чувствую, будто накликал. Ты не знаешь, кстати, что он означает? — Глеб быстро чиркнул испачканной в салате вилкой по грязной поверхности стола, — примерно вот такой:

— Неа, — протянул Антон, — но у меня есть приятель, который в таких делах спец. Я тебе дам телефон, скажешь, что от меня.

— Спасибо, — растерялся Глеб.

— Ты только с ним поосторожней… он иногда — того… странноват бывает, — пояснил Антон и после недолгого колебания добавил: — И вот еще. Раз уж ты решил лезть в это дело, я тебе дам один мэйл. Моего друга. Он сейчас в Америке, но, наверное, все равно сможет помочь. Его зовут Юлик Горский.

1984 год. Февраль

Чак настроил гитару и запел на мотив "Птицы счастья завтрашнего дня".

Где-то где-то где-то вдалеке

Едет Ленин на броневике

На броневике, на броневике

Едет Ленин на броневике

Сбросим, сбросим буржуазный гнет

В руки власть пускай народ возьмет

Пусть народ возьмет, в рот народ возьмет

То-то жизнь тогда у нас пойдет

Как всегда, не удержался, хотя на словах "в рот народ возьмет" ударил по струнам сильнее, чтобы не смущать девушек. Глеб, впрочем, подозревал, что девушки запросто могли и не понять: неслучайно весь класс рассказывал историю о том, как Светка Лунева сказала по какому-то поводу: "зубов бояться — в рот не ходить", явно не понимая, о чем идет речь.