— Понимаешь, — сказал Глеб, — иероглиф я ей накануне написал на бумажке по другому поводу. — И он рассказал про #xpyctal и человека по имени het.

— Убедительно, — согласился Ося. — Но кто тогда убийца?

Глеб перечислил.

— Бен и Катя, но у них, вроде, алиби — они были вместе. Луганский тоже говорит, что все время был с Настей. Шаневич и Арсен сидели на кухне. Остаются Андрей, ты и Нюра Степановна.

— Тут важно проработать все версии, — сказал Ося. — Кто и почему мог убить. Скажем, Андрей мог принести ее в жертву, чтобы журнал лучше пошел. А спланировал это Шаневич. Разумеется, позаботился об алиби. О том, что алиби Луганского и Бена не выдерживают критики, я вообще молчу.

— Ну да, — кивнул Глеб. — У тебя получается, что каждый мог убить.

Странным образом, стоило Глебу это сказать, как он сразу понял: ни один из них убийцей не был. Логика, на которую он так уповал, не имела к этой уверенности никакого отношения.

— И не удивительно, — подтвердил Ося. — Знаешь, чего Дугин писал? Чем бессмысленнее на первый взгляд конспирологическая теория, тем больше шансов, что именно она и будет подтверждаться фактами. Отсюда, очевидно, следует, что несколько конспирологических теорий верны одновременно. Скажем, Кеннеди убили ЦРУ, КГБ и инопланетяне. Просто инопланетяне контролируют и КГБ, и ЦРУ.

— Понимаешь, — сказал Глеб, — я еще могу поверить, что ЦРУ и КГБ не заметили друг друга, убивая Кеннеди, но что все мы резали Снежану в восемь рук, держась за один нож — это уволь. Лучше скажи, что ты делал полчаса до ее смерти.

— У меня идеальное алиби, — сказал Ося. — Знаешь, как в книжках: "я спал". Вот и у меня: "я пил и танцевал". Делал то же, что и все, и при этом, конечно, ничего не помню.

Вернулась Галя, и все пошли на кухню.

— Мне кажется, у маленькой небольшая температура, — сказала она.

— Если не пройдет, попробуем обтирание.

— Может, лучше анальгину дать? — спросил Глеб

— Ты что? — возмутился Ося, неистово замахав руками, — это же медикаментозное лечение. Оно лечит симптом, а не болезнь. А обтирание мобилизует ресурсы организма.

Галя кивнула и добавила:

— Мы наших с детства закаливаем. Потому они и здоровые.

Глеб подумал, что странно называть здоровым ребенка, у которого как раз сейчас поднимается температура, но промолчал. Тем временем, Галя налила чай и поставила на стол банку варенья.

— Сами сварили, — сказал Ося.

— Потому что когда сам растишь ягоды и варишь варенье, — пояснила Галя, — приучаешь себя не пользоваться плодами чужого труда.

— Выключаешь себя из экономики капитализма, — прибавил Ося, хлопнув рукой по столу. При этом он задел чашку и разлил чай. Галя усадила мальчика в стульчик и вытерла стол.

Вопреки, а может, благодаря идеологическому обоснованию, варенье оказалось превосходным. Глеб положил себе полную розетку и с удовольствием пил чай. Мальчик пил из блюдечка, а Ося беспокоился, как бы он не обжегся. Трудно было поверить, что этот человек меньше часа назад призывал поддержать педофилию и сатанизм как врагов тотальной американизации.

— Мне всегда было интересно, — спросил Глеб Галю, — как такие люди, как вы, воспитывают детей? Мои родители старались, чтобы я был советским мальчиком, — тогда я думал, чтобы я их не выдал, а сейчас уже просто не знаю, зачем. А как теперь?

— Мы от них ничего не скрываем, — ответила Галя. — Мы вообще ничего ни от кого не скрываем. Ося каждый раз, когда пишет аппликацию или посылает резюме, честно указывает в графе «увлечения» и Телему, и Кроули, и коммунизм.

— Это кого-нибудь смущает?

— Иногда, — ответил Ося. — Но, значит, они не получают хорошего специалиста, вот и все.

— А насчет детей, — продолжила Галя, — мы их воспитываем на классических образцах

"Неужто на Кроули?" — подумал Глеб, но Галя пояснила:

— Вот я сегодня с Васюткой читала "Сказку о мертвой царевне и семи богатырях".

— Вполне арийская сказка, — заметил Ося, не прекращая дуть на чай в блюдечке. — Про то, что смерть — это родина.

— На самом деле — про другое, — сказала Галя. — Про общество тотального контроля. Вот "свет мой зеркальце" — это же явный искусственный интеллект с базой данных. Что оно умеет? Оно собирает информацию о всех красавицах, систематизирует и по запросу выдает параметр, соответствующий максимальному значению — "кто на свете всех милее, всех румяней и белее". С другой стороны, можно описать его как псевдодивайс, цель которого — манипулирование. Вроде телевизора — нам внушают, что необходимо покупать западные прокладки с крылышками, а зеркальце внушает Царице, что ее красота недостаточна. И Пушкин верно показывает, что люди, идущие на поводу у ТВ, становятся преступниками и нарушают традиционные законы. В данном случае — законы родства.

— Для меня, — сказал Ося, — важнее история про смерть и воскрешение. Царевна умирает, лежит в хрустальном гробу на шести столбах, на чугунных цепях, как-то так — и потом восстает из гроба. Как Лазарь — и это, кстати, вводит еврейскую тему.

— Мне другое интересно, — неожиданно сказал Глеб. — Когда она воскреснет, она будет прежней? Или в чудовище превратится?

— Она и есть чудовище, — мило улыбнулась Галя. — Священное чудовище нашей культуры. Сказка Пушкина. И, что характерно, охраняют ее семь братков.