Вооружившись отмычками, Ромео взялся за работу, даже кончик языка высунул от старательности. Скоро звонкий металлический щелчок дал понять, что дело сделано. Ромео открыл крышку. Сейф был неглубокий, всего на ширину пространства между паркетом и бетонной плитой, но зато длинный. Лежали в нем перехваченные черными резинками пачки стодолларовых банкнот, штук десять; стояла деревянная шкатулка, в которой, к радости Ромео, оказалось под завязку ювелирных изделий из золота, платины и драгоценных камней самых разных цветов; и отдельно лежала завернутая в старую газету небольшая – с ладонь – икона с изображением странной плачущей женщины.

Хм, значит, икона. Ромео поцокал языком. Он не любил иметь дело с раритетами. Вкуса к таким вещам у него не было, и не будь эта икона упрятана так надежно, а стой, допустим, где-нибудь на трюмо – он никогда не обратил бы на нее внимания. Это не ювелирные изделия и тем более не валюта – тут нужен вкус и хоть немного образования. Но в данном случае ему повезло. Хозяин словно на блюдечке поднес ему эту икону: «Возьми, Ромео, сделай одолжение». Отказать трудно.

Ромео выгреб все из сейфа в свой саквояж и поспешил в гостиную. Там быстро обыскал сервант и обнаружил пару тысяч рублей, спрятанных в фарфоровой мае- ленке. Тоже бросил в саквояж. Нашел в серванте японскую видеокамеру под миникассеты и отправил туда же. Нашел фотоаппарат «Никон» – не дешевую «мыльницу», а профессиональную модель, чертовски дорогую, по всей видимости. В саквояж его. Что еще? Ах, да, золотой столовый набор на двенадцать персон в большой черной коробке, отделанной изнутри красным бархатом. Увесистая коробка. Ромео бросил ее в саквояж следом за всем остальным, золото звякнуло, и в ту же секунду за окном, на улице, послышался оглушительный грохот.

Толик Мокин. Живая сигнализация. Неужели спектакль в театре оказался настолько дерьмовым, что хозяева вернулись, не дождавшись конца? Впрочем, не важно. Пора играть отбой.

Ромео подбежал к окну, раздвинул шторы и выглянул наружу. У подъезда, под самым фонарем, стоял большой темный джип хищного вида. Дверцы его были распахнуты, наружу выходили два человека, еще двое были уже на крыльце. Нет, это не хозяева. Это нечто хуже.

Захлопнув саквояж, Ромео метнулся в прихожую. Выбежал из квартиры, бесшумно прикрыл за собой дверь, нажал кнопку вызова лифта и, спустившись вниз на несколько ступенек, прислушался. Снизу доносился топот ног. Сомневаться не приходилось – несколько человек поднимались вверх по лестнице. Не бегом, но все равно достаточно быстро, чтобы вызвать подозрение. Вот они добрались до четвертого этажа, протопали по площадке и устремились к пятому. Ромео напряженно ждал. Люди оставили за спиной пятый этаж, преодолели еще один лестничный пролет и вдруг остановились, увидев стоящего па ступенях Ромео. Сколько их и кто они – в темноте подъезда разобрать было сложно, но Ромео ни на секунду не усомнился: пришли за ним.

Подъехавший лифт с шипением раскрыл свои двери. На площадку вырвался сноп света из кабины, и

Ромео сразу же услышал короткое рявканье: «Это он! Взять его!»

Ромео кинулся в лифт. Тяжелый топот за спиной дал знать, что преследование не отстает. Влетев в кабину, Ромео нажал кнопку первого этажа; испустив дух, створки сдвинулись, но не успела кабина тронуться с места, как створки снова разъехались под яростным нажимом чьих-то огромных рук. Внутрь просунулась круглая лысая голова, лицо было искажено напряженной гримасой.

– Все, братан, приехали, – проскрежетал «гость», раздвигая двери до упора. – Выходи…

Откинувшись назад, Ромео уперся затылком в стенку лифта и с размаха ударил «гостя» ногой в лицо, каблуком своего тяжелого ботинка прямо в широкий прыщавый нос. Охнув, тот отлетел. Дверцы сдвинулись. Ромео опять долбанул кулаком по кнопке, и лифт тронулся. На удивление резво. «Лишь бы не отключили электричество, – подумал Ромео. – Глупая получилась бы ситуация…»

Лифт дернулся, остановившись. Ромео выскочил наружу, стремительно перемахнул через последний пятиступенчатый лестничный пролет и, всем телом вломившись в подъездные двери, очутился на крыльце. Замер. В нескольких метрах от него, у джипа, стоял очень похожий на давешнего «гостя» парень – такой же лысый, такой же огромный и с такой же напряженной гримасой на плоском лице. Одной рукой он удерживал за шиворот покорного Моку, а вторую, как только увидел Ромео, выставил вперед. Что именно сжимал в ней громила, Ромео не разглядел, но догадаться было несложно.

– Стоять! – приказал громила. – Подойди ко мне!

В этих словах наблюдалось явное противоречие, но Ромео решил не уточнять, что именно от него требуется. Он продолжал оставаться на месте. Тогда громила сделал призывное движение пистолетом.

– Подойди, я сказал! Живо!

«Ага, как же… – подумал Ромео. – Сейчас…» Оставаясь на месте с нарочито глупым видом, он быстро оценил возможные варианты отступления. Это не сложно сделать, тем более что громила, как видно, особым умом не отличается. Если быстро рвануть влево, перепрыгнуть через перила крыльца и юркнуть в темноту, в кусты под балконами – будет шанс уйти. Громила очень неповоротлив, и непонятно даже, как таких набирают в службу охраны… Или это вовсе не служба охраны? Почему не в форме? Да и как они могли так быстро узнать о краже, ведь сигнализация не сработала? Странно… Но предаваться удивлению нет времени – через считанные секунды здесь объявятся те, кто оставался в подъезде…

Сохраняя глупое выражение лица, Ромео качнулся влево, к перилам. «Уйду, как пить дать уйду. Черта с два вы меня возьмете…»

И вдруг громила сделал то, чего Ромео никак не ожидал. С необычайной легкостью приподнял Моку над землей, встряхнул, чтобы тот не трепыхался, и вдруг приставил пистолет Моке к виску.

– Дернешься – пацану конец, – сказал громила спокойно. – Живо ко мне, придурок…

Ромео растерялся. «Что же это за охрана такая? Он просто блефует? Странный блеф. И вообще, все это чертовски странно…»

Он пребывал в оцепенении совсем недолго, секунды три, но именно эти секунды и решили все дело.

Из подъезда с грохотом вырвались три человека. В одно мгновение они сшибли Ромео с ног, сбросили с крыльца, но быстро подняли, и Ромео сразу услышал:

– Дайте, дайте мне этого гада! Дайте, я ему вмажу!..

Ну конечно, это давешний «гость». Судя по тому, как он орет, удар каблуком в нос был весьма эффективным. Нос расплющился, съехал в сторону и был перемазан кровью. Желание «гостя» рассчитаться было вполне понятно. Придется терпеть.