Или, хуже того, меня ждет там человек, отправивший сообщение? Я с ужасом вспоминаю три мерцающие серые точки.

Мог он узнать, что мы делаем?

В моем представлении человек, разыскивающий самолет, – «он». Конечно, на самом деле это могут оказаться «она» или «они». Они могут знать о наших передвижениях и планах. Почему нет? Ведь вполне вероятно, что я упустила нечто важное. Вернее, мы упустили. Вдруг мы совершили ошибку и все пропало? В конце концов, мы самые заурядные лондонские обыватели, найти которых – раз плюнуть.

Правда, теперь я немного лучше представляю себе их мир: насколько он отличается от всего, что я знала и видела раньше. Моя скромная жизнь совершила резкий поворот. Как я вписывалась в общую картину раньше и кем стала теперь.

Просто поразительно, насколько быстро умеют приспосабливаться человеческие существа, правда? Будто растения, адаптирующиеся под свои горшки. А иногда мы, люди, даже получаем возможность самостоятельно выбрать горшок. Все зависит от того, далеко ли мы готовы зайти, согласны? Раньше я этого не понимала. Я думаю об Алексе и ее матери, как они приняли решение, как прощались. Порой в сделанном выборе есть особая красота.

Что до нашей ситуации, то я уже вошла в роль. Стала совершенно другим человеком. В многочисленных отражениях вокруг себя я вижу незнакомую женщину: решительную и бескомпромиссную.

По крайней мере, внешне. Внутри все иначе. Внутри у меня только дыхание и тишина. Ведь мне страшно. Да, страшно, как с акулами в воде. Ничего, я справлюсь, не буду паниковать, не стану думать о том, чего не могу изменить. Слишком много думать вредно. Я не верю собственному мозгу. Вот вернусь в этот лифт несколько часов спустя, тогда и подумаю обо всем.

И только одна мысль знакомым рефреном прорывается сквозь заслон: мне ведь вовсе не обязательно возвращаться в лифт, в отель, разве нет? Я могу просто уйти. Открыть банковский счет и уйти. Убежать от своей жизни. Что, если я исчезну? Оставлю Марка в номере отеля. Могу уйти прямо отсюда с сумкой в руке, испариться, даже не заходя в банк. Никто ведь на самом деле не будет по мне скучать, правда? Жизнь пойдет своим чередом. Жизнь всегда продолжается. Я уверена, что неплохо устроюсь где-нибудь в другом месте. Меня никогда не найдут – ни Марк, ни наши общие друзья, ни те люди, ни полиция. Не найдут ни меня, ни денег, ни нашего ребенка, который еще не появился на свет.

В том-то и загвоздка. Марк. Наша жизнь. Все, что нас связывает. Когда думаю о нем, я словно таю в лучах солнца. Марк. Единственная ниточка, соединяющая меня с прошлым. С жизнью, которую я могу сбросить подобно змее, сбрасывающей старую кожу. Марк, наше будущее, ребенок. Мы сможем измениться вместе, верно? И вместе пойдем дальше.

Матери не сбегают. Жены не сбегают. Если нет уважительных причин.

Марк – все, что у меня есть. Зачем мне его бросать? Если и бежать, то вместе. Втроем. Моя рука опускается на живот. Там спрятано то, ради чего стоит бороться. Я крепко зажмуриваю глаза; я стараюсь ради нашего будущего, ради нас, ради нашей семьи, которую я выращиваю из собственной плоти и крови. Скоро я расскажу Марку. А пока мне нравится так. Нас только двое, я и мой невидимый пассажир, и пусть это продлится чуть подольше. Когда все будет позади, открою свой секрет. Когда будет безопасно. Сжимаю ручки сумки до побелевших костяшек, двери разъезжаются, и я, прошагав через огромный вестибюль, выхожу в сентябрьскую прохладу.

Все оказывается значительно проще, чем я предполагала. Танги встречает меня у входа в банк и представляет Матильде, миниатюрной брюнетке с собранными в идеальный пучок волосами, которая сегодня займется моим счетом. Она вежливо и профессионально объясняет мне порядок размещения депозита в их банке.

Когда я передаю ей сумку с деньгами, меня пронзает чувство вины, хотя мы уже удалились в отдельную комнату для клиентов и нас никто не видит. Матильда берет сумку, не моргнув глазом. Мне нечего стыдиться. С таким же успехом я могла бы передать пакет с вещами приемщице в химчистке – совершенно никаких эмоций. Правое плечо девушки чуть опускается под весом сумки. Обычное дело.

– Минутку, – вежливо кивает она и выходит из комнаты.

Понесла деньги пересчитывать. Разве не забавно, что в мире электронного банкинга и постоянно развивающихся технологий бумажные купюры все еще требуют ручного пересчета? Ну, не совсем ручного, машинного, но вы меня поняли. Пачки хрустящих банкнот будут загружать в машинку, одну за другой, пока не получат финальное число: миллион долларов. Может, у них даже есть специальный сотрудник, чья работа заключается в том, чтобы загружать бумажные деньги в счетные машинки.

Я сижу в одиночестве. Жду. В голову лезут всякие дурацкие мысли. Вдруг банкноты помечены и по ним можно узнать о какой-то незаконной деятельности – мелькает у меня в голове. Полиция, другие государственные органы, да кто угодно на самом деле мог пометить банкноты, либо промаркировав их краской или штампами, либо записав последовательность серийных номеров. Естественно, я читала об этом в интернете. И проверяла номера.

На самом деле я уверена, что банкноты не помечены. Пассажиры самолета ни за что не взяли бы с собой помеченные полицией деньги. Они определенно знали, что делали. Пусть они не разбирались в летном деле, но в бизнесе знали толк.