«Дом» — замечательное слово!

* * *

Юста повернулась к Пуэле и, нарушив неожиданно наступившую тишину, спросила:

— Пуэла, вы сейчас способны отвечать на вопросы?

Пуэла, не поворачиваясь, опустила голову и, как показалось, еле заметно кивнула.

Юста спросила:

— Когда вы вошли в палату, генерала там уже не было? Вы подтверждаете это?

Пуэла молчала; внимательный взгляд мог заметить, что руки ее немного дрожат и плечи как-то согнулись, опустились. Вся она сгорбилась, и это состояние могло перейти во что угодно. В обморок, в истерику и что-то еще, пока что неизвестное.

Юста не стала ждать развития негативных событий и предложила:

— Давайте я за вас буду отвечать, а вы будете соглашаться или…

— Ни в коем случае! Протестую, — заявил Порфирий Петрович. — Вы не имеете права подсказывать ответы подозреваемой. Я делаю вам официальное заявление, протест. Прошу учесть это!

Порфирий Петрович подошел к Пуэле и уже более спокойно продолжил:

— А вы не обязаны отвечать на вопросы без адвоката. Почему вы здесь находитесь без адвоката? Это неправильно. Откажитесь от участия в этом… — Порфирий Петрович несколько замялся — возможно, хотел сказать какое-то уничижительное слово в адрес Юсты, но спохватился и сказал: —…в этом мероприятии.

Юста, не вступая с ним в полемику, моментально отреагировала:

— А вы, пожалуй, правы. В таком случае вы можете взять на себя роль адвоката Пуэлы, а формальности мы учтем. Я обещаю: документы будут подготовлены надлежащим образом.

Порфирий Петрович сначала пожал плечами, потом, разместившись в одном из кресел, произнес:

— Это всё не есть хорошо. Вы действуете незаконно. Я буду жаловаться.

— Так вы отказываетесь быть адвокатом Пуэлы? — спросила Юста.

— Решительно отказываюсь, — ответил Порфирий Петрович, — и уж совсем равнодушно добавил: — Вы, как выразился наш доктор, обворожительная начальница, сделали большую глупость, взявшись за это дело. Кто-то из классиков сказал: «Ничто так дорого не ценится, как собственная глупость».

Порфирий Петрович хотел еще что-то сказать, но сдержался и, картинно облокотившись о ручку кресла и подперев лоб ладонью, затих.

Юста подошла к Пуэле и тихо спросила:

— Продолжим?

Пуэла кивнула головой и хрипло, чуть слышно, произнесла:

— Его уже не было.

— Вы утверждаете, что когда вы вошли в палату, генерала там уже не было?

— Да, — тихо ответила Пуэла.

Она повернулась в сторону Ньюки, затем осмотрела палату, словно впервые попала сюда, и взгляд ее вновь остановился на закрытой балконной двери.

Дождь прекратился, остатки рваных туч уходили за горизонт, и временами проглядывало солнце.

Кто-то из присутствующих заметил:

— Вот погодка-то: уж, было, подморозило ночью, а теперь опять слякоть. Хорошо, что еще солнышко проглядывает.

— Да, — ответили ему, — поздняя нынче осень. Интересно: какая зима будет? Прошлая почти без снега была. Ох! Плохо это для природы. Не любит природа аномалий.

— Это мы не любим аномалий. А природа — она как есть природа, — ответил кто-то из охранников.

Разговор затих сам собой. Пуэла подошла к балконной двери, открыла ее и снова тихо повторила:

— Его уже не было.

Юста дала ей возможность успокоиться и продолжила:

— Пуэла, когда вы вышли на балкон, то подобрали пуговицу и перенесли стул в палату. Это было именно так?

— Да, — снова ответила Пуэла.

— А когда вы узнали, что генерала уже нет в живых?

Ответа не последовало.

Порфирий Петрович, до того делавший вид, что он считает все действия Юсты незаконными и посему не желает в них участвовать, кашлянул и произнес:

— Какая-то белиберда творится, — и, обращаясь ко всем присутствующим, добавил: — Я полагаю, что наше присутствие с юношей здесь уже ни к чему. Достаточно будет этой женщины.

Он встал и всем своим видом показал, что собирается покинуть помещение.

Юста, не обращая внимания на Порфирия Петровича, спросила Пуэлу:

— Вы испугались, что Ньюка мог это сделать? У вас на то были основания?

Пуэла молчала. Иногда казалось, что она просто не слышит вопросов. Вот и сейчас она снова безучастно смотрела в окно. Порфирий Петрович поднял Ньюку и в нерешительности остановился. Он явно ждал реакции Пуэлы, но она продолжала молчать. Пауза затянулась. Первым заговорил адвокат. Он обратился к Юсте со словами:

— Мне кажется, что вам следовало бы освидетельствовать подозреваемую у психоневролога. Возможно, женщина, судя по ее поведению, находится в невменяемом состоянии и, наверное, находилась в нём в тот злополучный день, и потому мы с вами здесь просто зря теряем время.

«Хитрый этот Порфирий, — подумала Юста, — правильную тактику избрал! Затянуть, а там и время всё выйдет. Пуэла молчит. Как ее разговорить, вызвать на откровенность? Жалеет она своего Ньюку. Да какой же он ей свой? Отлучили ее от ребенка. Чужой он ей!»