— Я сразу определил, — спокойно сказал незваный гость.

Через прорези бинтов она посмотрела внимательней на стоящего у

дверей человека. Высокий, лет 40-ка мужчина. Совершенно седой. Бездонные

голубые глаза смотрят спокойно, открыто и доброжелательно. Лицо волевое, красивое. Атлетическая фигура… Уверенность в каждом жесте.

— Геннадий.

— Аленький Цветочек. Не подумайте, что Настенька…

Неожиданно для себя она протянула мужчине руку. Он подошел и

осторожно пожал утонувшие в его ладони узкие пальцы.

— Рука у вас… Цветочек действительно как лепесток. Легкая и нежная.

Сказав это, засобирался:

— Похоже, доктор ушел из отделения. Не слышу голосов. Спасибо, что

приютили и не выдали.

— Не говорите глупостей.

— Выздоравливайте.

— Посмотрите, из чего ее достали, доктор. Сорок минут разрезали металл вокруг, так сильно сжало.

— Вижу. Множественные переломы. От некоторых лицевых мышечных

тканей остались лохмотья. Полностью мимику лица восстановить не удастся.

— Это не самая страшная проблема, доктор.

— ?

— Она не хочет жить.

— Не ново… Так бы сразу и говорили: ваш, Сергей Иванович, профиль.

— Мне поэтому и посоветовали обратиться именно к вам. Мы уже все

пробовали. Если не поможете, моя дочь…

— Скажу сразу: не могу гарантировать 100 процентов успеха. Методи-ка хоть и успешно применяется уже несколько лет, но предусмотреть реакциюкаждого индивидуума, простите, невозможно. Восстановительный период тоже будет нелегким.

— Я понимаю и согласен на все ваши условия.

День опять начался с отставленной в сторону тарелки. Над нетронуты-ми фруктами резвились мошки.

— Уберите. Я не буду.

Санитарка, которая мыла полы в палате, сказала в сердцах:

— Уморишь ведь себя. Нельзя так!

Лариса вздохнула и с притворным ужасом спросила:

— Насмерть???

Дверь открылась, и вошел главный врач.

— Как вы себя чувствуете?

— Хуже, чем баклажан, но лучше, чем кабачок. Хотя больше похожа на

брюссельскую капусту. Зачем вы спрашиваете? Знаете, что отсюда я уже не выйду. Попробуете силой кормить или через какие-то трубочки — выброшусь из окна. Вы каждый раз вздрагиваете, снимая бинты, а хотите, чтобы я поверила, что выгляжу сногсшибательно. Вообще-то, правда ваша. Редко кто, увидев, устоит на ногах! Скажете: живут люди еще и с худшими уродствами? Скажете ведь!!! А разве может быть что-то хуже, чем 27-летняя женщина, у которой вместо лица кусок мяса, встретившийся на скорости 80 км/ч с лобовым стеклом!!! Может? Может? Может?!!!

— Ниночка! Укол быстро! Я помогу.

Пелена спадала с глаз. Сознание медленно выныривало на поверхность. Сначала появилась способность различать предметы, а через несколько секунд — и звуки. Так просыпаются с заложенными ушами в полутемном само-лете, летящем много часов высоко над облаками.

У входной двери, прислушиваясь к звукам снаружи, опять стоял вче-рашний посетитель.

— Все прячетесь?

— А! Цветочек! Здравствуйте! Извините, я думал, вы спите. Позиция у

вас уж больно стратегическая. И видно все отсюда и слышно хорошо.

— Как сестра?

— До сих пор в интенсивной терапии. Поэтому и не пускает доктор. Ин-фекции боится. Строго здесь. Не то, что в обычных госпиталях.

— Я ничего в этом не понимаю. Меня привез отец.

Мужчина, казалось, слушал только то, что происходило по другую сторону дверей.

— Нет. Еще там…

— А что произошло с вашей сестрой?

— Автомобильная катастрофа. Какая-то блондинка врезалась в нее на перекрестке. Обе машины в стружку! Мне сказали, что это лучшая клиника ли-цевой хирургии и реабилитации в стране. Сестра у меня тоже одна… Я тут опять с вами посижу несколько минут. Не прогоните?

Прошло уже не меньше часа, а беседа все продолжалась.

— Я ведь еще с института мечтала о серьезном восхождении, — говорила Лариса. — Готовилась, тренировалась. Вы так интересно рассказываете, Геннадий! Как будто побывала с вашей группой на Памире! Самой-то уже не

придется, никогда…

— Правильно! Я бы лично вас с собой не взял.

— Это еще почему? — искренне удивилась Лариса.

— Потому что идешь только с теми, на кого можешь положиться. Кто, заболев, старается помочь здоровым. Кто не оставит друга, даже если сам еле-еле ползет! Знаю, вам плохо. Но вы живы, значит, полпути до вершины уже пройдено! Вот она, рядом… А вы: «Оставьте меня здесь…. я больше не могу…»