Нора Рей Уоттс видела сон. Во сне все было голубым, розовым и фиолетовым. Воздух был бархатистым, она кружилась кружилась и все равно видела сверкающие острия звезд. Нора смеялась, собачка Мамфри плясала у ее ног, и даже усталые родители в конце концов заулыбались.

Недоставало, разумеется, только сестры.

Потом распахнулась какая-то дверь, зияющая чернотой. Она манила к себе, влекла. Нора Рей пошла к ней бесстрашно. Она уже выходила в эту дверь. И теперь иногда засыпала только затем, чтобы найти ее снова.

Нора Рей шагнула в темные глубины…

И в следующее мгновение ее разбудили рывком. Над ней в темноте склонилась мать, держа руку на ее плече.

– Тебе что-то снилось, – сказала мать.

– Я видела Мэри Линн, – сонно ответила Нора Рей. – Кажется, у нее есть подруга.

– Ш-ш, – протянула мать. – Не думай о ней, детка. Это просто жара.

– Поднимайся.

– Нет.

– Поднимайся!

– Нет.

– Кимберли, уже семь часов. Вставай!

– Не заставишь.

Голос наконец исчез. Кимберли блаженно погрузилась в необходимую ей черноту. Затем… в лицо ей хлестнул поток ледяной воды.. Кимберли рывком села в постели, ловя ртом здух и торопливо протирая глаза от этого потопа.

Ничуть не смущаясь, Люси стояла возле нее, держа в руке пустой кувшин.

– У меня пятилетний сынишка, – сказала она. – Так что капризничать бесполезно.

Взгляд Кимберли упал на ночной столик, где стояли часы. Десять минут восьмого.

– А-ах! – простонала она, соскочила с кровати и ошалело оглядела комнату. Ей нужно быть… Нужно… «Ладно, одевайся». Она бросилась к шкафу.

– Поздно легла? – спросила Люси, следуя за ней. – Позволь мне догадаться. Физподготовка, или огневая подготовка, или и то и другое?

– То и другое.

Кимберли нашла форменные брюки, быстро натянула, потом вспомнила, что нужно явиться на спортплощадку, и сменила их на свежие синие нейлоновые шорты.

– Красивые синяки, – заметила Люси. – Хочешь взглянуть, какой у меня на заднице? Серьезно, я выгляжу как говяжья грудинка. Знаешь, ведь я была судебным адвокатом. И, клянусь, водила нечто, именуемое «мерседесом».

– Я думала, на них ездят наркоторговцы.

Кимберли нашла майку, на ходу надела ее, направляясь в ванную, потом совершила ошибку, поглядевшись в зеркало. О Господи! Глаза словно провалились в ямы.

– Вечером я разговаривала по телефону с сынишкой, – говорила за ее спиной Люси. – Малыш всем рассказывает, что я обучаюсь стрелять в людей – но только в плохих.

– Замечательно.

– Думаешь?

– Конечно.

Кимберли отыскала зубную пасту, наскоро почистила зубы, сплюнула, прополоскала рот, потом совершила ошибку, снова нечаянно взглянула в зеркало и выбежала из ванной.

– Вид у тебя жуткий, – весело сказала Люси. – Это твоя стратегия? Хочешь нагнать на преступников такого страху, чтобы они сдавались, завидев тебя?

– Не забывай, кто из нас лучше обращается с пистолетом, – отрезала Кимберли.

– Да, и кто лучше обращается с кувшином воды. – Люси потрясла своим оружием. Взглянув на часы, поставила на стол, пошла к двери и обернулась: – Кроме шуток Кимберли, может, тебе немного сократить полуночные занятия? Нужно, чтобы котелок варил, если хочешь окончить академию.

– Приятных тебе стрельб, – крикнула вслед ей Кимберли торопливо шнуруя кроссовки. И через секунду тоже вышла за дверь.

Все-таки Кимберли была удачливой. Она могла точно указать время, когда ее карьере пришел конец. Произошло это в восемь часов двадцать три минуты. Тем утром. В Академии ФБР. Когда оставалось всего семь недель до конца обучения.

Она была усталой, плохо соображала из-за недосыпа и странной ночной гонки с особым агентом из Джорджии. Слишком уж она себя изматывает. Может, все-таки стоит прислушаться к словам Люси.

Она много думала об этом. Потом, разумеется. После того, как унесли тело.

Началось все хорошо. Физподготовка была не тяжелой. Началась она в восемь часов, они поотжимались, потом поприседали. Затем последовали вольные упражнения, знакомые еще с начальной школы. Они походили на одетых в синее детей. Все послушно становились в строй. Все послушно выполняли движения.

Потом их отправили пробежать три мили по той беговой дорожке, где накануне ночью бегала Кимберли.

Начиналась дорожка в лесу. Она была легкой, вымощенной. Это являлось одним указанием направления. Другим были таблички: «Беги! Принимай это! Люби это! Выдерживай».