После его слов тётя Джоан протяжно застонала, но за общим рёвом обиженной родни её голос был почти неслышен. А я огрызаться в ответ на приказной тон не стала, интуитивно уловив, что сейчас этого лучше не делать и, равнодушно пожав плечами, отправилась следом за гордо ступающим стариком, который не преминул заметить:

– Всё распродала, дурная девка.

– У миссис Джоан проблемы…

– Знаю я эти проблемы, дура и есть дура, – не дал договорить мне дед, чуть притормозив у подножия лестницы, но всё же решительно ступил на первую ступеньку, недовольным голосом продолжив, – давно бы прекратила, так нет! Думает, что до этого есть кому-то дело.

– А что случилось? – попыталась разведать, что так угнетает тётушку, но дед, хмыкнув, промолчал и, лишь поднявшись на второй этаж, произнёс:

– Это её тайна, пусть с ней дальше сама разбирается, а ты не лезь.

– Слушайте, мистер Бакстер, я же не посмотрю на ваш возраст и выставлю вас из этого особняка, если вы продолжите разговаривать со мной в таком тоне, – не повышая голоса произнесла, остановившись у дверей угловой комнаты, преграждая путь мужчине.

– Кхм… – вдруг довольно крякнул старик и, махнув на меня морщинистой, сухонькой рукой, словно прогоняя надоедливую муху, добродушно проворчал, – ты сейчас выступила хорошо, болото всколыхнула, да только Брюс, Эндрю и Кларк хоть и безмозглые кретины, но мстительные. Что делать будешь, ежели пакостить начнут?

– Не думаете же вы, что, прежде чем ввязаться в семейные разборки, я не подготовилась? – со снисходительной улыбкой ответила, наконец распахивая перед дедом дверь, – вот только я не понимаю, что же вы своим детям и внукам позволили все счета Майрона опустошить? Дела фабрик почти угробить, земли забросить, а об аптеках вообще молчу.

– А что ты предлагаешь? Снова на себе всё тянуть? Чтобы эти только развлекались и тратили? – усмехнулся старик, суровым взглядом окинув полупустую и грязную комнату, – я большую часть своей жизни работал. Вырывал сделки из-под самого носа конкурентов, сидел ночами, ведя бухгалтерию, проверял работу управляющих, сам стоял у чана с мылом вместе со своей женой, когда мы только начали его изготовление. Я давно отошёл от дел, отдав всё в руки Майрона, единственного, кто радовал меня свой хваткой. А после его гибели… что мне оставалось? Наблюдал за грызнёй своих детей. Тех денег, что у меня есть, хватит до конца моей жизни, ещё и останется. Дети не удались, внуки тоже бесхребетные существа… я не стал им мешать топить друг друга, хоть какое-то развлечение на старости лет.

– Мистер Бакстер, а вам не кажется, что в том какими стали ваши дети, есть и ваша вина…

– Я их учил! Всем рассказывал, как вести дела! Брал с собой на фабрику, в кабинете всегда были рядом! Даже девок, хоть и не принято было, – прервал меня рыком дед, сердито насупив брови, – нет, воспитывал я их одинаково и всех заставлял работать. Только Хью любил пустить пыль в глаза ещё с детства, бахвалясь деньгами и нарядами, хотя сам и гроша не заработал. Джоан, повёрнутая на праведности, требует соблюдать никому не нужные приличия и хранит свою глупую тайну, вконец разорившись. Джулия… та безмозглая дура, которая заглядывает в рот мужу и не видит дальше собственного носа. Они никогда не интересовались семейным бизнесом. Только Майрон помогал мне, ему я всё и оставил, да сын его Тайлер с раннего детства с отцом по плантациям да по фабрикам скитался. Ты всё с книжками сидела, не думал, что от тебя толк будет, а нет – вон какая хваткая стала.

– И все же вы не ответили, почему позволили мистеру Хью и остальным растратить деньги, которые принадлежали моему отцу?

– Твой отец, хоть и был умён, вон и сеть магазинов аптекарских открыл, да только мягок был, весь в мать, – с грустной усмешкой проговорил мистер Бакстер, устало опускаясь в пыльное кресло, – он доступ к счетам и открыл для Хью, Джулии и Джоан, «по справедливости» говорил. Но хоть жадность их неуёмную контролировал, а после его гибели те и сорвались. А почему я не пресёк… а для чего? Кому всё это надо? Кто будет дела вести… семья Пембертон исчезала.

– Если отец контролировал расходы дядюшки и тётушки, значит, кто-то из них виновен в гибели моей семьи? – спросила, сама не веря своим словам, но мне было интересно услышать мнение деда, возможно я не всё знаю и упускаю важное. Но мистер Бакстер с презрительной усмешкой, покачав головой, проговорил:

– Нет, у них кишка тонка, только шантажировать и могут по мелочи, а ещё жаловаться. На Флойда думал, его по моей просьбе проверили, не он это, хотя делишки тёмные за ним водятся, так что будь с ним настороже. А кто виновен в гибели моего сына, не знаю, детка, но точно не эти…

– М-да… семья у нас славная, – иронически хмыкнула, с тоской оглядев покои, которые выбрал дед, – вы бы в гостиной пока побыли, а я порядок здесь наведу.

– Сама? – удивлённо вскинул бровь старик, вновь вперившись в меня немигающим и пристальным взглядом.

– А вы видите здесь слуг?

– Чек выпишу, снимешь в банке, наймёшь пару служанок на время, какие уж попадутся. После наймёшь с рекомендациями…

– Обойдусь, а если кого-то что-то не устраивает, он может возвращаться в свой дом, – отказалась от предложения деда и, больше не задерживаясь ни на минуту, отправилась вниз за ведром и тряпками, краем уха услышав довольное покашливание старика.

Я, конечно же, не собиралась постоянно заниматься уборкой особняка, у меня на это просто скоро не будет времени. И слуг обязательно найму с кухаркой, но чуть позже, когда мои счета пополнятся. Надежды на то, что родня сегодня же рванёт возвращать мне деньги отца, у меня не было, но я знала, что скоро у меня появятся мои – заработанные. А брать у мистера Бакстера, жёсткого, авторитарного человека, деньги и быть ему обязанной – нет уж, справлюсь без его помощи…

– Он правда решил остаться здесь? – прервал мои мысли шёпот миссис Джоан, которая едва не сбила меня у дверей кухни.