– Может и так, - кивнул он, - например, епископом. Ладно, мне пора. Я попрошу Его Святейшество передать свое благословление твоему сыну…То есть нашему сыну.

Он одел сине-зеленый плащ и, улыбнувшись Фастраде, вышел из покоев. Королева, раздосадовано прикусив губу, тоже начала одеваться.

– Ваше Величество, - нежный голосок послышался от дверей и на пороге появилась миловидная девочка, лет четырнадцати, с длинными светлыми волосами и голубыми глазами, - ох, простите, я надеялась застать отца.

Фастрада с трудом подавила раздражение, нацепив приветливую улыбку – зная о любви Карла к своим дочерям, она не могла себе позволить проявлять к ним открытую неприязнь. Эта хоть еще нормальная – в чем-то даже Фастрада видела в ней себя в юности. Да и планам королевы эта девчонка никак не угрожала.

– Все в порядке, Ротруда, - сказала она, - король сейчас беседует с папой и, похоже, это затянется надолго. Может, я могу тебе чем-то помочь?

– Я слышала, что скоро к отцу приедут греки, - девушка залилась алой краской, - это значит, что меня увезут в Константинополь?

– Это решит твой отец, - королева усадила девочку на кровать рядом с собой, положив ей руку на колено, - а ты бы хотела, наконец, увидеть своего жениха?

Девочка подняла взгляд на королеву и та, к своему удивлению, увидела в ее больших глазах крошечные слезинки.

– Нет, - чуть слышно ответила Ротруда.

Трапезная в Латеранском дворце была убрана с необычайной роскошью – понтифик не скупился на украшение своей резиденции. Всюду висели тирские ковры, меж которых просматривалась искусная мозаика, покрывшая стены. Посреди трапезной возвышался большой стол, уставленный золотой утварью, изумлявшей резной и чеканной работой. За столом могло поместиться с полсотни человек, но сейчас лишь двое завтракали здесь. Король Карл большим ножом отхватывал огромные куски от зажаренного целиком поросенка. Отдавал он должное и дичи на вертелах и запечённому угрю и сочным оливкам и куриным яйцам, чья скорлупа была раскрашена соком из листьев шпината и свеклы. Однако к красному вину, налитому в большой кувшин, он почти не притрагивался – так же как и сидевший напротив понтифик. Папа Адриан, - худощавый мужчина с окладистой бородой и живыми глазами южанина, облаченный в белую сутану, украшенную драгоценными камнями и расписанную изображениями орлов, львов и единорогов,- терпеливо ожидал, когда коронованный гость, утомленный Великим постом, наконец, насытится пасхальным разговением.

– Благодарю, ваше святейшество, - расслабленно Карл откинулся на спинку кресла, - снова я праздную Пасху в этих стенах и всякий раз вы оказываете мне прием, лучший, чем я заслуживаю.

– Первый патриций римлян не должен ни в чем нуждаться в граде князя апостолов, - мягко произнес папа, - я всегда рад принимать ваше величество во владениях, что предоставил Святому Престолу еще император Константин, а ваш отец подтвердил грамотой, отдающей мне всю Италию. Надеюсь, что и вы, как владыка, всем подобный Константину, отдадите святой церкви апостола Петра все, что ей подобает..

– Вам и так даровано многое, - заметил Карл, - весь мир внимает слову первосвященника.

– К сожалению, ему внимают даже не все в Италии, - удрученно сказал папа, - многие земли, обещанные вашим отцом, до сих пор удерживают греки и лангобарды. Адельхиз, сын Дезидерия мутит воду в Константинополе, а его союзник, герцог Беневенто Арихиз, тайно списывается с патрицием Сицилии и сам жаждет того же титула.

– Если это тайна, то, как об этом узнали вы? – спросил Карл, - есть доказательства его вины или все это слухи?

– Прямых доказательств нет, - раздосадовано признал Адриан, - но, зная Арихиза и особенно его жену Адельбергу сложно представить себе что-то иное.

– От дочерей Дезидерия хлопот побольше чем от его сыновей, - кивнул Карл, - в Беневенто интригует Адельберга, а в Баварии Лютперга подбивает на мятеж Тассилона.

– Вот видите! – воскликнул понтифик, - не будет спокойствия, пока в Италии останутся те, кто бредит возрождением Королевства Лангобардов! Тот же Арихиз уже именует себя королем и облекается в порфиру, подобно кесарю!

– Он воюет с Григором, герцогом Неаполя, - заметил Карл, - и вряд ли ссора со Святым Престолом и мной – то, что ему нужно сейчас. Вы же знаете, что он уже направил ко мне своего сына Ромоальда, с богатыми дарами и заверениями в верности.

– Это все ложь!- воскликнул папа, - ложь, чтобы отвести вам глаза. Как только ваше Величество покинет Италию, он, вместе с греками, нападет на Рим. Пока вы здесь, прошу вас, - ударьте по Югу так, чтобы раз и навсегда истребить тамошний гадюшник.

– Понимаю ваше негодование, - кивнул Карл, - но я и так веду слишком много войн, чтобы ссориться еще и с Византией.

– Думаете, императрица Ирина пойдет на мир?
– едко спросил Адриан, - она все еще хочет женить своего сына на вашей дочери?

– Собирается, - кивнул Карл, - мы условились обсудить это в Капуе. Тогда же и будет окончательно решен вопрос с передачей этого города Святому Престолу.

– Только Капуи? – спросил Адриан, - а как насчет всего остального?