Теперь Эг уже не сомневалась, что все это дурной сон, когда, несмотря на все приказы себе, человек продолжает спать, и остается лишь одно - терпеливо ждать истинного пробуждения и восстановления естественного порядка вещей.

Она смотрела вперед - розовое асфальтовое шоссе уходило безостановочно под машину; деревья, образуя две сплошные стены по сторонам от дороги, почти с такой же быстротой тоже убегали назад, и там, позади, они соединялись в одну общую, почти непроходимую стену. Это был огромный коридор.

Внезапно Эг ощутила новый приступ страха: это был огромный, но вовсе не бесконечный коридор, который с той же скоростью, что машина, двигался вперед, настигал ее сзади, наступая, как говорили в старину, на пятки.

Соберясь с духом, Эг очень толково объяснила себе, что это всего лишь иллюзия, а на самом деле деревья и там, за машиной, бегут параллельно друг другу. И в то самое мгновение, когда страх, теснимый рассудком, стал отступать, она увидела перед собою, на ветровом стекле, волосатые мускулистые ноги Мака и между ними, вниз головой, его лицо.

Эг успела заметить, что лицо Мака смеется, и тут же потеряла сознание.

II

Она очнулась у себя в спальне. Был уже вечер, западный сектор неба, как колени девушки на полотнах мастеров Возрождения, едва розовел, угасая на глазах.

– Где я?
– простонала мадам.
– Я хочу домой.

– Вы дома, - ответил ей ласковый голос.
– А вот это Мак, ваш муж. Мак, подойдите к жене, можете поцеловать ее - я разрешаю.

Доктор - мадам уже догадалась после разрешения на поцелуй, что это доктор Радий Горт, - поднес палец к губам и дал понять, что разговаривать следует как можно меньше, а лучше всего вообще помолчать.

– Мак, - тихо позвала Эг, - подойди ко мне: доктор разрешает.

Мак оставил окно, у которого он стоял, и сел на пол у изголовья жены. Она взяла обеими руками его голову, повернула лицом к себе и проникновенно, чтобы он понял все без слов, глянула ему в глаза. Однако объяснить все без слов было очень нелегко, и мадам прошептала:

– Милый, видишь, как извела меня твоя болезнь. Мне было еще больнее и труднее, чем тебе. У меня начались даже галлюцинации, мне казалось, что машина сама, без мотора, катится по дороге, а на ветровом стекле болтается между твоими ногами твоя перевернутая голова.

– Вы могли бы уточнить, - добавил доктор, - смеющаяся голова.

– Ax!
– вскрикнула мадам, потому что доктор произнес слова, на которые она сама не решалась, полагая их уже верхом безумия.

– Успокойтесь!
– властно приказал доктор, придерживая на всякий случай под носом у мадам пузырек с нашатырем.
– Успокойтесь, никакой галлюцинации не было. Все, что вы рассказываете, не бред, а строго адекватное отражение ситуации. Я сам как раз ехал вслед за вами и увидев, как Мак толкает сзади машину, а потом взлетает на нее, сразу догадался, что у вас неладно с мотором.

– Как!
– вскочила мадам Эг, пренебрегая категорическим предписанием доктора блюсти покой.
– Вы хотите сказать, что Мак сам разогнал машину до такой скорости и вспрыгнул на полном ходу?

– Что значит ходу, - улыбнулся доктор.
– До сих пор я имел слабость полагать, что умею пользоваться словами.

– Доктор, - бормотала она, - но это же невероятно: спидометр показывал сто километров.

– Чепуха, милая!
– воскликнул доктор.
– Гепард мчится со скоростью сто сорок километров, и все считают, что это в порядке вещей, а ваш муж делал на сорок километров меньше, и вы удивляетесь. Нет, уважаемая Эг, фактам надо не удивляться, факты надо толковать.

Мадам, пристыженная, пыталась выйти из неприятного положения и возразила:

– Доктор, но гепард бежит налегке, без груза, а Мак толкал перед собой машину, к тому же в машине сидела я.

– Ну что вы, - развел руками доктор, - при вашем-то весе - о чем говорить!

Доктор был совершенно прав: изящество мадам решительно исключало мысли о весе, так что доводы насчет груза лишены были всякого резона. Другое делоскорость, этому факту, как заметил сам доктор, действительно следовало дать толкование.

– Ну-с, уважаемая, - строго сказал он, - по этому случаю у нас тоже имеется объясненьице.

Выждав секунд пятнадцать, необходимые для мобилизации внимания, доктор произнес одно слово:

– Доппинг!

Мадам Эг была потрясена:

– Что, он не успел ступить за порог клиники и уже нахлестался, как свинья! Мак, ты загонишь меня в гроб на семьдесят лет раньше срока.

Она смотрела на мужа и упор, он не выдержал взгляда и опустил глаза. Доктор Горт испытывал неловкость, обычную для человека, который добрым людям принес дурную весть, но он не мог поступить иначе: истина - девиз медицины, и у медика не может быть, естественно, иного девиза.