Еще и еще раз. С каждым ударом черты становятся яснее.

– Сердце твое двулико…

Наконец кто-то ее оттаскивает, пальцы с ключом разжимаются.

– Сверху оно обито мягкой травой… А снизу каменное-каменное дно.

Она приходит в себя от звука их голосов.

– В смысле… это шок.

– У кого, у нее?

– Да нет, у меня! Я даже не поняла, что произошло. Мы были во втором зале, возле туалета. Она просто вдруг сказала: «Подержи мою сумку» – и пошла. – Катя то ли икает, то ли проглатывает одинокую нервную смешинку. – Как будто переключило.

– У нее с нервами последнее время все хуже и хуже.

– Да уж, тонкое наблюдение. Ладно, пойду чайник поставлю, что ли.

Настя притворяется спящей, пока Катя не выходит из комнаты, тихо затворив за собой дверь. Она дома, у себя, подушка под ее головой – знакомая, родная подушка, не успевшая еще нагреться, значит, она тут недавно. Дорогу домой она не помнит, в голове только пара цветных вспышек. Что-то произошло, что-то плохое, но на месте этих событий даже не чернота – их просто нет. Сначала она была в баре, там был он, тот самый, а потом… сейчас она здесь. Она разрешает себе не открывать глаза, решает пойти по самому легкому пути – просто притвориться спящей, пока откуда-то из глубины ее недоступного, как абонент сотовой сети, мозга не прорывается слабый сигнал.

– Коты мои! – Она поднимается на кровати. – Сколько времени?

– Ты не спишь? – звучит из полумрака голос Артура.

– Нет. Мне надо котов кормить.

Она свешивает ноги с кровати, понимая, что кто-то переодел ее из тесного платья в ночнушку.

– Настя, какие коты, ты бредишь? Спать ложись, не умрут до завтра.

Он кладет руки ей на плечи и пытается положить обратно в кровать. Ее тело тут же деревенеет, и он отпускает ее, будто прикоснулся к раскаленной плите.

Конец ознакомительного фрагмента.