Число «пять» означало семейство Фонтини-Кристи, ибо их было пятеро – отец и четверо сыновей. Любое упоминание слова «поршень» означало внезапно возникшую опасность. Повтор слова «немедленно» не требовал расшифровки: необходимо было тотчас же подтвердить получение телеграммы, позвонив по телефону в Рим. Тогда сразу связались бы с нужными людьми, обдумали план действий. Но теперь было слишком поздно.

Телеграмма была послана Савароне днем. Витторио должен был получить свою около одиннадцати. И тем не менее сын не позвонил в Рим и не связался с ним в Кампо-ди-Фьори. Скоро конец дня. Поздно!

Непростительно! Люди каждый день рискуют собственной жизнью и жизнью своих близких, ведя борьбу с Муссолини.

«Не всегда так было, – думал Савароне, глядя на дверь кабинета в надежде, что в любую секунду войдет секретарша и сообщит ему, где Витторио. – Когда-то все было совсем по-другому». Сначала Фонтини-Кристи поддерживали дуче. Слабовольный, нерешительный Иммануил бросил Италию на произвол судьбы. Бенито Муссолини выгодно от него отличался. Он сам прибыл в Кампо-ди-Фьори, чтобы встретиться с патриархом рода Фонтини-Кристи, ища его поддержки, – так Макиавелли некогда искал поддержки у князей, – тогда Муссолини был полон энергии и планов, обещал Италии великое будущее.

Это было шестнадцать лет назад. С тех пор Муссолини пожал плоды своего красноречия. Он украл у нации право думать, у человека – право выбора, он обманул аристократию – использовал ее в своих интересах и отрекся от их общих целей. Он вверг страну в совершенно бессмысленную африканскую войну. И все ради личной славы. Он осквернил самый дух Италии, и Савароне поклялся остановить его. Фонтини-Кристи собрал северных «князей» и возглавил тайный мятеж.

Муссолини не мог решиться на открытый разрыв с Фонтини-Кристи. Разве только обвинение в государственной измене будет доказано с такой неопровержимостью, что даже самые горячие сторонники семьи вынуждены будут признать, что Фонтини-Кристи по меньшей мере поступил неосторожно. Италия неумолимо сползала к вступлению в войну. Муссолини приходилось осторожничать. Эта война не пользовалась в стране поддержкой, немцы – тем более.

Кампо-ди-Фьори стало местом тайных встреч недовольных. Необъятные просторы пашен и лесов, холмов и полей были словно специально предназначены для тайных собраний, которые обыкновенно проходили в ночное время. Но не всегда. Бывали встречи, которые требовали дневного света, когда молодые перенимали у других, более опытных, хитрости искусства ведения новой и странной войны. Нож, веревка, цепь, крюк. Они даже имя себе придумали: partigiani.

Партизаны. Слово, которое переходило из языка в язык.

«Итальянские игры», – думал Савароне. «Итальянские игры» – так называл эти занятия его сын с презрительной усмешкой самовлюбленного аристократа, который всерьез относился лишь к собственным удовольствиям… Хотя надо быть справедливым: Витторио серьезно относился и к делам предприятий Фонтини-Кристи – настолько, насколько потребности коммерции сообразовывались с его собственными планами. А он их сообразовывал. Он использовал все свое финансовое могущество, весь опыт – опыт, нажитый рядом с отцом, – с хладнокровной, безжалостной решительностью.

Зазвонил телефон. У Савароне возникло искушение поднять трубку, но он не стал этого делать. Это же кабинет его сына, и телефон его. Вместо этого он встал с ужасного кресла и подошел к двери. Открыл. Секретарша повторила имя:

– Синьор Теска?

Савароне прервал ее:

– Это Альфреде Теска?

Девушка кивнула.

– Пусть не вешает трубку. Я сейчас с ним поговорю.

Савароне поспешно подошел к письменному столу и взял телефонную трубку. Альфреде Теска был десятником на одной из фабрик. И еще он был partigiano.

– Это Фонтини-Кристи, – сказал Савароне.

– Хозяин? Хорошо, что это вы. Это чистая линия, мы проверяем ее каждый день.

– Никаких перемен. Все только усугубляется.

– Да, хозяин. Срочное дело. Прибыл человек из Рима. Он должен встретиться с кем-нибудь из вашей семьи.

– Где?

– В доме на Олоне.

– Когда?

– Чем скорее, тем лучше.

Савароне взглянул на пальто и шляпу.

– Теска, помнишь два года назад встречу на квартире около собора?

– Да, хозяин. Скоро шесть. Я буду вас ждать.

Савароне положил трубку и взял пальто и шляпу. Он оделся и посмотрел на часы. Без четверти шесть. Надо подождать несколько минут. Пройти через двор к заводу – недалеко. Надо подгадать так, чтобы войти в здание, смешавшись с толпой, когда дневная смена будет уходить, а ночная придет на работу.

Его сын вовсю эксплуатировал военную машину дуче. Компания «Фонтини-Кристи» работала круглосуточно. Когда отец укорил сына за это, тот ответил:

– Мы же не вооружение выпускаем. У нас для этого нет оборудования. А конверсия слишком дорого стоит. Мы работаем только ради собственной прибыли, отец.