У меня голова пошла кругом от обилия подробностей, которые выдал мне Пьер. Значит, Войцеха фактически захватила власть, но не для того, чтобы править или сражаться, а лишь затем, чтобы выторговать более выгодные условия для жителей – тех, кто еще от голода не умер за предыдущие годы? Что это – удивительная самоотверженность или далеко идущий план?

Чем больше я узнавал об этой женщине, тем крепче становилось мое к ней недоверие. Новые подробности о ее прошлом тянули за собой еще больше новых вопросов, а она меж тем добилась того, чего хотела: я подписал контракт и обязался позаботиться об этой стране. В целом ее план восстановления Даграса походил на мой собственный: при подготовке военной компании я уже понимал, насколько нищий кусок земли упадет мне в руки, и намеревался помочь стране восстановиться, так что пока ничего не терял. Скорее даже приобретал – когда все проблемы будут решены, Даграс снова станет одним из центров торговли – уж очень много дорог сходится в этой почти северном краю. Но не хочет ли Войцеха отнять у меня страну уже после того, как все условия будут выполнены?

– Ну и последний – маловажный, но крайне забавный факт, – прервал мои размышления Пьер.

На горизонте уже показались столбы дыма от костров, слышались крики, лязг, ржание лошадей. На лес опускались сумерки, превращая романтично-золотистые кроны деревьев в банально-коричневые. При мысли о том, что за пару дней надо решить, сколько людей и провианта отправить обратно в столицу Империи, а сколько взять с собой, стало тошно. На миг захотелось снова оказаться рядом с Войцехой, ощутить то чувство пьянящей свободы и спокойствия, которое отчего-то охватывало рядом с ней, но потом я подумал, что такая свободолюбивая дама запросто может вонзить в бок кинжал, и глупое желание уступило место повседневным заботам.

– Так что там за забавный факт? – спросил я, кивков приветствуя караульных, которые при виде меня вытянулись по струнке.

– Советники и гвардейцы за глаза называют Войцеху Королевской Коброй. При всем уважении к ее нынешнему статусу, – усмехнулся Пьер.

Войцеха

Как только Лайонел скрылся за деревьями, я отдала несколько распоряжений по поводу завтрашнего отбытия, группы гвардейцев, которые завтра направятся в лагерь имперских войск, написала пару строк Рейку об удачном исходе переговоров и, отмахнувшись от советников, которым, как всегда, что-то срочно требовалось обсудить, скрылась в своей палатке.

Только здесь позволила себе немного расслабиться: завалилась на подстилку из теплых шкур и прикрыла глаза. По телу пробежала дрожь, высвобождая все напряжение, которое накопилось за время этой короткой встречи.

Лайонел, с ума сойти! Тот самый третий сын предыдущего Императора, который в нормальной ситуации не имел никаких прав на престол – и, видимо, болтался в северных морях в поисках воинской славы или собственной гибели. И вдруг Императором оказывается именно он.

Сейчас, разглядывая, как стенки шатра качаются на ветру, и ощущая легкое дуновение сквозняка в щеку, я корила себя за то, что не интересовалась политикой на континенте. Знала, что дела у братца идут плохо, что молодой Император энергично занялся расширением границ своих владений. Ожидала переворота, но не сейчас – думала, Жером продержится на троне еще лет пять. Он бы и продержался, если бы не объявление войны. Если бы следила за происходящим внимательнее, сейчас не получала бы такие сюрпризы. И трижды бы подумала, прежде чем отдавать страну в руки труса и предателя!

Попытавшись успокоить себя тем, что личность Императора сейчас не так важна, как богатства Империи, способные спасти жителей моей страны от голодной гибели, но дрожь все не унималась. К ней прибавилась еще и злость – почти ярость. Хотелось что-нибудь сломать, но вместо этого я лишь несколько раз глубоко вдохнула и сжала кулаки.

«И вовсе незачем так злиться», – ехидно заметил Этцель, как всегда бесцеремонно вторгаясь в мои мысли. «Со временем ты оценишь ситуацию иначе».

«Твоих рук дело?» – я несколько раз смерила палатку шагами по диагонали, все еще не до конца успокоившись.

«Не совсем», – туманно ответило божество и, судя по ощущению гулкой пустоты вперемешку со звоном в ушах, покинуло мою голову.

И за что мне досталось покровительство такого бесполезного бога? Даритель удачи – тоже мне, великая сила. Какой от него толк, если о будущем он мне не рассказывает – даже не намекает – и в настоящем подсказок и помощи не дает. Дары не принимает, благословения от его имени я тоже не могу раздавать. Только и делает, что оставляет ехидные комментарии время от времени, будто наблюдает и забавляется. И надо же мне было родиться под его звездой – одной, избранной из многих сотен тысяч людей – чтобы только и делать, что оттачивать в диалогах с ним мастерство словесной перепалки?

От мысленного ворчания на бога-покровителя стало немного легче. Приободрившись, я снова выбралась на поляну, чтобы проверить, как идут сборы.

Наутро мы, как и планировалось, отправились в сторону столицы. При мысли о том, сколько еще мне предстоит дел перед прибытием Лайонела и после, тошнило. Ночью прошел дождь, дорогу размазало в сплошное грязевое болото, в котором вязли копыта лошадей, мокрые палатки и припасы пришлось запихивать в обоз сразу после того, как ливень закончился: сушить некогда. В общем, погода оптимизма не прибавляла.

Когда в кустах вдалеке послышался шорох, я даже не обратила на него внимания, но в следующий миг над самым ухом просвистела стрела.

Я инстинктивно пригнулась. Двое гвардейцев, которые ехали передо мной, выставили щиты. В один из них тут же вонзилась новая стрела.

Не дожидаясь моей команды, несколько солдат со щитами и заряженными арбалетами двинулись к лесу. Вокруг стало очень тихо – настолько, что я слышала учащенное биение собственного сердца. Когда гвардейцы отошли шагов на десять, справа я краем глаза заметила движение. Высвободив ногу из стремени, я успела выскочить из седла как раз в тот момент, когда еще одна стрела просвистела над головой. Между мной и стрелком теперь стоял мой конь и я позволила себе расслабиться, но лишь до тех пор, пока позади не послышалось сдавленное ругательство.