— Ха, — усмехнулся Рем. — Известное дело, все прелюбодеи для выхода используют окна вместо дверей.

— Наверное, — равнодушно выдохнул я. — Только больше этого ловеласа никто не видел.

— Не ссорьтесь, мальчики, — примирительно произнесла Дева-Рыба. — Прелюбодея ждет одиночество, полное отсутствие внимания со стороны противоположного пола либо, как вариация на тему, нескончаемые измены партнера, к коему он будет испытывать настоящие, искренние чувства.

— Тогда его участь не менее печальна, чем у убийцы, — философски заметил Рем, и я мысленно согласился с ним.

— Проголодались? — неожиданно спросила Дева и, не дожидаясь ответа, хлопнула бирюзовым хвостом по кувшинкам, из-под которых вылетела внушительного вида плотвица и, оглушенная, шлепнулась прямо на песок перед нашими изумленными физиономиями.

— Только я хотел узнать о воровстве — и вот тебе на! — воскликнул Рем.

— Не украли ли мы у реки ее собственность? — схожая мысль пришла в голову и мне.

— Вовсе нет, — весело сообщила Дева. — Эта особь через секунду выполнила бы свой кармический долг, доставшись на зуб щуке, той самой, что обязана своей жизнью вам, не убившим ее острогой.

— Но острогу сломала ты, — воскликнул я, — пусть и косвенно, своим неожиданным появлением.

— С точки зрения перетекания энергии я поэтому разговариваю с вами. — Дева-Рыба недовольно хмыкнула. — И вообще, неблагодарное дело вмешиваться в работу Совета. Продолжим, вор обречен быть обкраденным, это очевиднее очевидного, но эквивалент его потерь будет соответствовать эволюционному шагу человечества между воплощениями, или шажку, или рывку. В любом случае кармический коэффициент пересчета всегда больше единицы. Залезая в чужой карман сейчас, запускаешь лапу в свой завтра.

Рем, присыпая рыбину горячим песком, деловито пробурчал:

— Я всегда догадывался об этом, после ворованных яблок, даже спелых и мытых, несет, как от ранней кислятины.

Обнародовать, без излишнего смущения, даже самые интимные подробности, подумал я, это в его духе. Чего стоит многократно повторенная, просмакованная история о том, как слепень гигантских размеров во время купания посмел устроиться на его причинном месте (тут слушателю надобно, по задумке Рема, сделать заодно и вывод о габаритах его достоинства), а он, в горячке и от возмущения, приложился по отвратительной морде с кровососущим хоботком что было сил. О столь славной победе узнали многие купающиеся и отдыхающие в округе, хотя наш герой с трудом добрался до дома, постанывая и еле передвигая ногами.

Является этот перформанс правдой или нет, меня никогда не интересовало, а вот что ждет лжеца, очень даже.

Дева-Рыба ответствовала по этому поводу достаточно кратко:

— Ложь — это подделка подписи Бога, Творца Мира, а значит, в следующем воплощении лжец будет видеть мир искаженным, не понимать сути вещей и явлений. Ложь — одна из главных тормозящих эволюционный путь развития индивидуума сила.

Солнце пекло нещадно, Рем, сидя на корточках перед запекающейся плотвой, периодически отгребал песок, посмотреть готовность, а решив, что пришла пора переворачивать, сдул песчинки и обломками остроги ловко совершил нужное действие. Глаза его горели восторгом и радостью, а мои отражали… зависть к его умениям и талантам.

Дева-Рыба, похоже, угадала мое настроение и, окунув прекрасный лик в воду, глядя мне в глаза, сказала:

— Зависть — прямой спор с Богом, нежелание двигаться, изменяться, напрягаться, познавать и получать, как итог, изменения в себе. Завистник придет в новое воплощение со скрытыми талантами, отыскать кои ему придется через тяжелый труд или… пройти жизнь без ярких моментов.

Я понимающе покивал головой, а ничего не замечающий вокруг Рем, завопил:

— Готово, прошу к столу.

Тихий всплеск за его спиной обозначил исчезновение из нашей жизни Девы-Рыбы. Кувшинки, сомкнувшись над ней, еще некоторое время подпрыгивали на волнах, но вскоре затихли и застыли в окружающем пространстве, как яркие мазки на подготовленном холсте.

— Что скажешь, брат? — обратился ко мне Рем, разламывая ароматную, дымящуюся тушку пополам.

Я понял, о чем он, и, приняв свой кусок, ответил:

— Человек строит себя через разрушение, увы. Братья, чьи имена мы решили примерить на себя, не смогли договориться о месте нахождения общины, и один убил другого.

— Как Каин и Авель, — подхватил мой дорогой Рем. — Они просто не поделили отвержение и благость Бога.

— Но мы сделаем это, — указал я на разломленную плотвицу.

Он согласно кивнул, улыбнулся, и мы быстро расправились со своим обедом. День был в самом разгаре, лесные певчие сходили с ума от собственного галдежа, мальки сновали на мелководье, отбрасывая солнечные блики от юрких, сверкающих телец, воздух, наполненный ароматом цветов, воска и смолы, кружил голову. Мы были молоды, смешливы, смелы, безрассудны, беспечны и… неожиданно мудры.