Но тут с заднего заднего ряда врывается не бритый ебальник Лехи и как обычно с возмущением срываясь на более писклявый тон голоса он парирует.

— Макс, да не заслуживают они такого! Сравнил сучку с собакой…

— Лех, ты как опытный собаковод меня поддерживаешь? — уточняю я у Алексея.

— Конечно, Никит! Ну собака, собака- это настоящий друг, который искренне тебя любит просто так… Я, когда домой прихожу Стэн меня встречает, на задние лапы становится, чуть не плачет… А глаза… Взгляд как у человека, даже порой как у мудреца который две жизни прожил, ей-богу такое ощущение что он вот все понимает что ты ему говоришь…

— А он дрессированный, команды какие-нибудь знает? Типо там сидеть-лежать-апорт-фас?

— Ну ты гонишь что-ли?! Это же чихуахуа, какие команды… Это друг семьи, компаньон…

— Беспонт, небось всю хату уже зассал, засрал с таким хозяином распиздяем!

Макс засмеялся и повернулся чуть назад и в сторону чтобы увидеть реакцию Лехи, но тот не повелся и как всегда махнул рукой и сказал.

— Ну человек долбаеб, что ты ему еще скажешь?! Поехали лучше к барыге скорее вместо того чтобы пиздеть попусту…

Мы тронулись к Мише за одной башкой и одним чеком плана, именно такое сочетание вместе с небольшой порцией табака из сигарет мы называли «Ячнево» (в честь одноименного кладбища в городе Белгород). Бывало, что за вечер мы скуривали один такой боевой комплект втроем где-то в полях так еще и потом зачастую братишка доставал заначку из багажника в виде еще одного чека или почти целой головы… В общем, я не совру если заявлю, что скурить мы могли каждый по 50 хапок водного в одно лицо. Леха всегда нас накуривал и часто ближе к финалу вечеринки его большой палец на правой руке болел от ожога… После того как Макс был уличен в том, что может покусится на оставшийся у него общак и ничего нам не сказать его Ячнево по большей части состояло из табака и плана с легкой руки Алексея. Мы были молоды и в этом проявлялся наш юношеский максимализм, тогда как опытному стоунеру хватило бы этого стаффа на одну, а то и на две недели…

По дороге к Нижнему Ольшанцу где-то в Разумном мы купили еще пачку сигарет и пару-тройку бутылок с водой. Какие-то чтобы пить, а какие-то чтобы сделать в багажнике водный. По пути мы затронули тему русского репа, попутно слушая то одного, то другого представителя этой фауны.

— Макс, вот как ты относишься к Гуфу?

— Никитос, да не знаю, с детства его слушаю. Он конечно много хуйни творил, но давно в литературном клубе…

— В общем, заслужил свой респект? — не унимаюсь я.

— Да, думаю, да Никитос — гнусаво и с пацанским говором отвечает Макс.

Моя голова сразу развернулась в пол оборота, и я с ехидной улыбкой пристально вглядываюсь в недовольный ебальник Лехи и говорю.

— Лех, ты ДОЛЖЕН уважать Гуфа! Он легенда, ты понял?!

Выражение лица у него изменилось на возмущение, как если бы где-то в общественном туалете незнакомец промахнулся мимо писуара и попал прямо прямо ему на ботинки. Алексей, срываясь на тенор, парировал мне.

— Да ты че охуел что-ли?! Наркомана, гниду эту уважать? У него зашкваров как у дворового пса блох!

Мы с братишкой впереди громко рассмеялись, а я продолжал подкидывать дрова в топку.

— Ну подумаешь свою овчарку на другую собаку натравил? А эфиры его в инсте я даже и не смотрел…

— Да, подумаешь блять, его только за это убить можно! Никогда я не скажу, что его уважаю. Он наркоман и пидарас, чтобы ты не говорил мне!

Мы еще сильнее закатываемся с Ротором — младшим и я уже финалю.

— Помнишь ты в детстве тащился от песни «Легенды Про» про отца? Так вот им кто свет в будку провел, а?! Я тебе напомню- Гуф с Птахой, хуй бы кто знал без них про этих быдланов…

Алексей как всегда махнул рукой и молча отвернулся к окну, он хорошо знал, что я уже по-серьезному не спорю и вывел весь диалог в односторонний троллинг. А тем временем мы подъезжали к нужному месту через березовую посадку и улицу Изумрудную с элитным новостроем.

Бордовая приора медленно подкралась по песчаным дюнам Нижнего Ольшанца в сторону беспалевного и удобного места, мы потирали руки, вот-вот накуримся в хлам. В конце концов на более-менее ровном месте мы припарковались, вышли из машины и осмотрелись по сторонам- никого не было. Только сосны, песок, подмерзающее водохранилище и огни из окон особняков чуть поодаль.

— Надо же еще назвать для себя улицу Изумрудной… Мечтатели блять! Как будто им волшебник денег дал из одноименного города, а не спиздили из бюджета… — укоризненно подметил Леха.

Мы с братишкой рассмеялись, и кто-то из нас дополнил в ответ.

— Да уж, а кто мечтать-то запретит, когда пиздить разрешают…

Макс открыл багажник, а я достал нож и принялся проделывать фокусы с бутылками. Пятилитровая канистра лишилась верхней части, а полторашка нижней и вот он водный- аппарат народный готов отслужить с честью трем растаманам этим холодным зимним вечером. Я подметил такую особенность за годы употребления, что накуривает всегда тот, кто обычно самый опытный в этих делах, у нас таковым был Леха в тот момент. Он основательно разложил рядом размельченную шишку, план в крупном листе газеты, достал одну сигарету на растабачку из пачки Винстона с кнопкой и принялся словно рассыпающий специи узбек на рынке за свое(наше) любимое дело. Очередь была следующая- сначала Макс, потом я, ну и замыкает Леха как «дедушка». Тем временем я всматривался вдаль водной глади, которую нарушала свистящая зимняя вьюга, но от на секунду заставшей меня гармонии с миром отвлекла матершина Алексея.