Бакстер распахнул заднюю дверцу фургончика.

– Вперед! Запомни, Джон, другого такого шанса с Гейнсом у нас не будет.

Кайсер молча кивнул и быстрым шагом двинулся вдоль тротуара. Доктор Ленц едва поспевал за ним. Через несколько секунд в колонках раздался голос Джона:

– Что бы я ни говорил, что бы ни делал, принимай все как должное.

– В каком смысле? – Это голос Ленца.

– Там поймешь. Все будет хорошо. И напомни мне, пожалуйста, что его надо спросить про Марселя де Бека. Уитона мы не спросили.

– Черт, ты прав.

Бакстер обернулся ко мне.

– Джордан, вы пропустили почти все утреннее совещание. Могу вас просветить. Нам удалось точно установить, что Марсель де Бек и Кристофер Вингейт находились последнее время в большой ссоре. Об этом говорят все, кто их знал. Когда Вингейт продал японцу картины, обещанные де Беку, последний пообещал отомстить и сдержал обещание – расстроил одну крупную сделку, в которую Вингейт вложил свои средства.

– Какую сделку?

– Подробностей мы пока не знаем.

– Я отсюда слышу, как орет Гейнс, – донесся из колонок голос Ленца. Он явно нервничал.

– Подходим, – спокойно сообщил нам с Бакстером Кайсер.

Мы услышали, как их башмаки застучали по ступенькам крыльца. Затем хлопнула дощатая рамка с натянутой на нее противомоскитной сеткой и раздался тяжелый стук в дверь.

– Леон Гейнс! – громко позвал Кайсер. – Открывай! ФБР!

Крики, доносившиеся через колонки и до нас с Бакстером, стихли. Наступила пауза. Потом кто-то приглушенно выругался. Бакстер прерывисто вздохнул и шепнул мне:

– Парень явно на взводе…

В колонках раздался треск. Мы поняли, что резко распахнули дверь. Затем неизвестный с явным нью-йоркским произношением рявкнул:

– Какого черта? Вы кто такие? Банковские клерки? Если так, то я вам тут кое-чего припас!

– Специальный агент Джон Кайсер, ФБР. Я для тебя тоже кое-чего припас, Леон. Ордер на обыск. Прочь с дороги!

– ФБР?.. – Пауза. – Ордер?.. За что?!

– Отойди от двери, Леон.

– О чем вы, ребята? Это мой дом, я тут хозяин!

Мы с Бакстером услышали приглушенный женский голос, донесшийся из недр дома, и тут же Гейнс заорал:

– Заткнись, дура! Исчезни!

– Я в последний раз прошу тебя отойти с дороги, – раздался спокойный голос Джона. – Либо ты отойдешь сам, либо я тебя отодвину.

– Хорошо, хорошо, только сначала ордер покажи!

В колонках что-то заскрипело, зафонило, затем Гейнс охнул и сквозь зубы выругался.

– Что это было? – испугалась я.

– Он его отодвинул, – пробормотал Бакстер. – Как и обещал. С уголовниками иначе нельзя. Другого стиля общения они не понимают.

– Итак, Леон, слушай меня внимательно, – вновь раздался в наушниках голос Кайсера. – Мы можем поболтать с тобой, а можем вывернуть всю твою халупу наизнанку. Для начала поболтаем. Если мне понравится то, что я от тебя услышу, мы, возможно, обойдемся без обыска. Если не понравится, произведем обыск, во время которого случайно… – ты меня понимаешь, совершенно случайно – можем наткнуться на припрятанные наркотики или ствол. После этого тебе будет одна дорога – обратно в «Синг-Синг».

– О чем ты хочешь со мной поболтать?

– Об искусстве.

– Чего?!

– Об искусстве, Леон. О твоих шедеврах.

Пауза. Затем снова голос Кайсера:

– За последние полтора года в Новом Орлеане были похищены одиннадцать женщин. Слышал об этом?

– Ну.

– Где слышал?

– По телику говорили.

– Мы обнаружили несколько живописных полотен, на которых изображены эти женщины. Обнаженные и спящие. Или мертвые. Закрытые глаза, бледная кожа и все такое. Понял?

– Ну?

– Ты мне не нукай, а отвечай вежливо, Леон, я тебя пока по-хорошему прошу. Последняя картина ушла с молотка за миллион с лишним.

– Ни хрена себе! И ты хочешь сказать, что я похож на парня, который только что срубил миллион?

– Твои картины дышат агрессией и насилием, – заметил Ленц.

– А это еще что за хрыч?

– Это доктор Артур Ленц, – пояснил Кайсер. – Будь с ним вежлив, иначе я тебе сделаю больно. А потом отправлю прямиком в «Синг-Синг» с чемоданом вазелина за пазухой. Там он тебе пригодится.