— Таки дороже выйдет, — принялся торговаться корчмарь.

О конфиденциальности заселения постояльца его не предупреждали заранее. Только передали ему лошадь для верховой езды, рассчитывая немедленно отослать подальше от Полоцка. Вторая серебрушка вернула предприимчивому иудею веру в человечество. По крайней мере — в платежеспособность клиентов.

— Отмыть. Вылечить. Приличную мирскую одёжу ему привезу. Жене можешь сказать. Окончательный расчёт — через неделю, когда выселится, — выдержав короткую паузу, Глеб присовокупил: — Головой отвечаешь, и не только своей.

Услышав угрозу, Моисей открыл рот, готовый сказать нечто вроде «таки ищите иное место для ночлега», но закрыл и промолчал. Бизнес есть бизнес.

Что любопытно, никакие розыски беглого не начались ни в этот день, ни в последующие. В одной из таверн подслушали разговор мещан: вроде как похититель, схваченный в Святой Софии, колдовской силой освобождён из темницы, ни один замок не взломан, а тать исчез, словно его дьявол унёс. Собеседники порассуждали и согласились: точно — дьявол, после чего запили мудрый вывод изрядным объёмом пива.

— Дьявол? — усмехнулся Генрих. — Лучший комплимент в мой адрес — и в этом веке, и в той жизни.

Последующие дни протекали однообразно и даже несколько скучно. Город жил, будто никакая война не начиналась. Русских не боялись, а Симеон, как следовало из оброненных им реплик, скорее даже ждал войск царя Московии. Вечерами в Верхнем замке выступали бродячие артисты, по тавернам пели менестрели, но, что любопытно, здесь больше желали слушать романтические баллады, а не воспевающие литвинскую непобедимость в боях с Русским царством.

Верхний и Нижний замки древнего Полоцка. Реконструкция Павла Татарникова. Источник:

Софийский собор в Полоцке XVII века. Источник: https://1prof.by/news/stil-zhizni/perezhil-vzryv-pozhar-i-neskolko-vojn-istoriya-drevnejshego-sobora-belarusi/

Ежедневно Глеб с Генрихом ходили к Софийскому собору, смотрели на работу переписчика, перебирали другие свитки. Поскольку погода была переменчивая, ждали просыхания дорог, оттого заказали копирование ещё нескольких документов, накинув серебра в довесок к золотой венгерской монете за труд «живого ксерокса».

Две рукописи на тонко выделанной коже клирик в Софии просто подарил в оригинале. Они содержали какие-то непонятные значки, отдалённо напоминающие рунные в фэнтези про гномов-эльфов. Не имея возможности прочесть, монах просто не понимал ценности находки.

К концу апреля дело завершилось. Вполне оклемался и Кирилл — от переохлаждения и побоев. Накануне дня выезда Глеб ходил хмурый. Устраиваясь на ложе перед сном, бросил:

— Не нравится мне всё это. Начиная с прибытия в Полоцк — слишком гладко. Даже побег Мазурова. Чует сердце, Мироздание готовит некую каверзу.

— Случится каверза, тогда и будешь расстраиваться.

Спокойная и размеренная жизнь расслабила Генриха. Заставить его отправиться за город и потренироваться в рукопашном бое, ножевом бое и в японском стиле бодзюцу на палках удавалось не без труда. Вдобавок он прибавил пару килограмм веса, уже явно лишних. Чуть мобилизовать себя помогла только угроза: расплывёшься как масло на солнце, не позволю навестить Софью на обратном пути, потому что не дам позориться.

После молитвы и завтрака собирались в дорогу, запрягли лошадей и прощались с Симеоном, когда монастырский двор вдруг заполнился людьми и отнюдь не монахами-униатами. Удивительно, первую скрипку играл священник в чёрной мантии с алым кантом и католическим крестом на груди.

— Вы двое, те самые, назвавшие себя братом Генрихом и братом Гленом из дальних земель перед городецким настоятелем отцом Игнацием?

— Истину глаголешь, отче, — склонил голову Глеб.

Отрицать было глупо. Знали бы, что обращение к гродненским иезуитам повлечёт круги на воде — сменили бы и имена, и легенду. Поздно.

— Повелеваю следовать с нами, — распорядился чиновник партикулярного вида, очевидно — горожанин нешляхетского происхождения из магистрата, ибо сабли не носил.

Железяки болтались на поясе четырёх стражников, но основным их оружием служили длинные пики с массивными наконечниками, навевающими воспоминания о бердыше, пробившем машину времени в «Иван Васильевич меняет профессию».

— Позволь уточнить, почтенный, — встрял Генрих. — Чо же такого писано в городетской епистолии, что заставило арестовать подданных англицкого короля? Или Литва — уже не часть просвещённой Европы, а дикая Русь?

Он попал в яблочко. Чиновник налился пунцовым от возмущения и, поправив берет на седой голове, открыл было рот для устного протеста, когда вмешался католический поп:

— Сообщает, что вы — колдуны и шпиёны московские! Во все епархии разослал! А поскольку колдовским чином в прошлом месяце исчез из острога другой иноземец, всё сходится! Взять колдунов!