На носочках, чтобы не привлекать лишнего внимания, иду в туалет. Сделав дело, бесшумно ступаю по ламинату в сторону кухни. В зале, где диван, свет не горит, значит Герман уже лёг спать.

Заворачиваю вправо и сразу торможу. Блин…

Опираясь на столешницу задницей, в одних трусах , со стаканом в одной руке, стоит Заславский и пьет воду, залипая в телефон. На кухне включена только неяркая подсветка под шкафами. Заметив меня в проеме, Герман, приподняв бровь, скользит по моему застывшему силуэту. Фокусируется на своей футболке и голых ногах. Я сразу смущенно свожу колени и обнимаю себя.

— Извини, я взяла твою футболку, — сразу предупреждаю его претензии. Неловко кусаю губы. — Ты не против?

Не могу понять, что транслирует мне мужской взгляд. Но раздражения не чувствую. Парень убирает телефон и молча пялится на меня.

Не смотри на его трусы, не смотри на трусы… Черт, он такой сексуальный.

Потирая шею, двигаясь вперед к раковине. Щеки, предатели, полыхают, когда приближаюсь к обнаженному красавчику. Его пристальный рассматривающий взгляд смущает, тщетно строю вид, что не замечаю. Открываю дверцу верхнего шкафа и, встав на носочки, тянусь за кружкой. Футболка задирается неприлично высоко. Блин…

Раскрасневшись до вида варенного рака, сконфуженно набираю воду и жадно глотаю. Желание утолить жажду возрастает в разы, так жарко стало. Пока пью, невольно смотрю на Германа. Встречаемся взглядами. Его мигающие зрачки нарушают ритм сердце, пульс подскакивает. Молчание сводит с ума. В тишине всегда рулит фантазия, она в последнее время у меня какая-то грешная. Опускаю взгляд ниже, на мужскую крепкую грудь, которая непривычно высоко вздымается, пробегаюсь по подкаченному торсу и утыкаюсь в боксеры. Они натянуты, в интимном месте образовался холм. Господи, у него стояк.

Поперхнувшись, выливаю остатки воды. Облизываю губы и тут же вытираю их рукой.

— Не встречайся с Титом, — вдруг говорит Заславский.

— Это приказ или… — моргаю.

— Совет. К которому нужно прислушаться., — серьезно заявляет он.

— М-м, спасибо, — опускаю ресницы и натягиваю губы. — Примерно тоже самое Тит говорил про тебя.

— Да что ты? — Заславский встает передо мной и упирается ладонями в столешницу. Попросту купирует, заставляя поясницей прижаться к кухонному гарнитуру. — А он говорил, тебе про Ясю? Подружку, которую держит всегда рядом и периодически потрахивает?

Герман фокусируется на моих губах.

— Меня не волнуют его подружки. Как и твои, — вспоминаю я девицу, с которой он сосался. Морщу носик.

— Ревнуешь? — склоняет ко мне лицо Заславский. Его теплое дыхание поддувает лоб. Я вижу только его губы. Они приоткрыты. Сглатываю.

— Кого?

— Ты мне скажи, — прижимается вплотную парень, и от контакта с его горячим телом, я начинаю полыхать. Кислород сгорает за считанные секунды, дышать нечем.

— Нет. Ты можешь отодвинуться, — шепчу я. Вяло толкаю его в грудь. — Слишком близко.

— Не хочу, — хрипит Герман.

Меня потряхивает. Боюсь смотреть ему в глаза, но поднимаю взгляд. Мамочки, тону… Тону в его серой тягучей поволоке. Засасывает.

Явственно чувствую его возбужденный член, низ живота наливается свинцом. Тянет, пульсирует. Соски напрягаются, твёрдым камешками притираются к мужской груди.

Шумно дышу ртом и, не моргая, обреченно проваливаюсь в глазах напротив. Растекаюсь в них, плыву, таю… Помогите.

Облизываю губы и приковываю к ним внимание парня. Мужской кадык дергается, а крылья носа возбужденно вздрагивают. Я хватаю густой воздух ртом, голову кружит, окутывает сладким дурманом. Сердце по сумасшедшему кувыркается в груди.

Герман срывается и жадно целует меня в губы...

Лиза

Герман буквально обезоруживает своим напором, подчиняет волю, берет в плен моё тело.

Мы целуемся дико и необузданно. Как будто только этого и хотели. Языки сплетаются в порочной ласке, а губы бесстыдно влажно причмокивают. Заславский властно держит ладонью мой затылок и по-хозяйски облюбовывает рот. Он как оголодавший зверь, дорвавшийся до мяса, такой ненасытный и неудержимый. Воспламенившись от мужского огня, подаюсь и открываюсь ему полностью. Больше не сдерживаю себя.

Нас обоих сносит волной вспыхнувшей страсти. Это как шторм, как ураган, как стихийной бедствие… А мы самые отчаянные и бесстрашные, которым уже плевать на всё.

Герман легко поднимает меня и усаживает на кухонный остров. Расположившись между раздвинутых ног, он продолжает терзать мои губы, а ладонями сжимает бёдра и лезет под футболку. Обхватив его за шею, путаюсь пальцами в густых волосах.

— М-м-м, — постанываю, когда он прикусывает нижнюю губу.

— Останови меня, пока не поздно, — просит Герман и тут же залезает языком в мой рот.